О решении первой части проблемы Ивор узнал из динамика по глухому удару, треску дерева и тихому вою.
— Ой, Алекс, твою же мать! — произнес заплетающийся голос Ломки.
Затем раздался звон (словно разводным ключом по трубе) и ещё один удар. После этого некоторое время слышалось только тяжелое дыхание.
— Полетели отсюда, — сказал Алекс.
— Братец… ик… акробатец… я бы и сама справилась… ик…
— Конечно справилась бы, — не стал спорить Алекс и судя по снижению шума покинул с сестричкой комнату.
— У-у-у, мразь, — протянул потерпевший…
Ко второй части проблемы Ивор подошел более деликатно.
Первоначальный гнев, когда он мог запросто выкинуть негодяя за борт (если бы позволяла физика гиперпространства) прошел. Он вызвал Мэтта Гарднера."
"— Вот что, шефмастер, — сказал Ивор доверительным, но холодным тоном. — Я слышал, что сегодня в комнате отдыха возникла неприятная ситуация. Неприемлемая, я бы сказал, ситуация. Сексуальное домогательсво, если уж быть точным. К несовершеннолетней! У вас сутки, чтобы разобраться и предъявить мне виновных.
— Да, сэр, — Гарднер побледнел. — Могу ли я узнать источник информации?
— Нет. Не можете. Вам предстоит распутать дело собственными силами.
— Да, сэр.
Собственно, сказал он достаточно. На борту имелась только одна несовершеннолетняя, а боцман имел в команде серьезный авторитет, чтобы быстро узнать подробности. Поэтому виновник предстал перед капитаном уже через два часа.
Это оказался матрос Беннет, завербованный на флот из городской тюрьмы, где он отбывал два месяца ареста за причинение легких телесных повреждений.
Поскольку в барах драки происходили довольно часто, Ивор счёл его проступок не слишком серьезным. Предлагая амнистию в обмен на флотскую службу, он решил, что парню просто не повезло, когда дело не замели привычно под ковер, а предали огласке. И вот теперь Ивор расплачивался за наивность. Беннет даже не пытался оправдывать поступок алкогольным опьянением или провокацией со стороны Ломки. Просто молчал. Но при этом отнюдь не выглядел виноватым.
Ивор тоже обошелся без увещеваний и предупреждений, а сразу вынес вердикт:
— Гауптвахта до конца рейда. По возвращении передать дело военному суду.
Его терпение лопнуло. До сих пор он не использовал жестких мер, потому что не хотел репрессиями погасить тот энтузиазм, что возник после первой победы. Который собственно и обеспечил экипаж людьми. Но дело приобретало дурной оборот.
Он включил громкую связь.
— Говорит капитан.
