Космодесантник поневоле

Все эти мысли пронеслись в голове за мгновение, когда «змея», наконец, подползла.

В плёнку она превращаться не стала. Не меняя направления движения, непонятное существо ткнулось передней частью в мою левую кисть и мгновенно обвилось вокруг предплечья. В следующий миг грудь, плечо и колено резанула резкая боль. Страшная, нарастающая… Словно кто-то невидимый воткнул в меня раскалённые крючья и начал рвать тело на части.

Я не заорал только потому, что не мог. Выдохнул и не успел вдохнуть. Конвульсивно выгнулся на траве, перед глазами поплыли оранжевые разводы.

Эта пытка продолжалась целую вечность. Тело содрогалось в конвульсиях, легкие отказывались дышать. Словами такое не передать — только чувствовать, но в какой-то момент боль слегка отступила, и я понял, что все еще жив.

Дыхание давалось с трудом, суставы горели, но вернулась способность соображать.

Выматерившись, я принял сидячее положение, огляделся и не увидел «змеи». Три неподвижных тела все так же лежали у кромки воды, машина стояла у меня за спиной, но…

Резко повернув голову, я поморщился от боли, прострелившей виски, хмыкнул и выругался повторно.

Чуть ниже локтя, на внутренней части руки чернел знак. Тройная синусоида, или что-то очень похожее. Высотой — сантиметра три, и семь-восемь в длину. Угольно-чёрная, как та «змея»…

Не понимая, что происходит, я коснулся предплечья ладонью и в этот момент синусоиды зашевелились. Рука под ними тут же занемела, а перед глазами появилось звездное небо. Оно резко надвинулось, и накрыло меня с головой…

Я очнулся и увидел над собой потолок.

Обычный, потрескавшийся, какие бывают в больницах. Самым странным было то, что я прекрасно во всех мельчайших подробностях разглядел ползущую по нему муху. Так, словно наблюдал насекомое через лупу. Муха как будто почувствовала мой взгляд и куда-то свалила, оставив меня наедине со всеми свалившимися проблемами.

Нет, хрен с ней с мухой… Я выжил и это прекрасно! Судя по всему, за мной даже присматривают врачи, но только чувствую я себя отвратительно.

Дыхание даётся с трудом, все тело горит, суставы ломит, башка раскалывается.

Простыня, на которой я лежал, промокла от пота. Та, что сверху — такая же мокрая. На стене за кроватью — какие-то краны. Похоже, для подачи кислорода. Остались ещё со времён ковида? Да по фигу… Справа раковина, слева зарешеченное окно, и открыта в нем только форточка.

Стиснув зубы от боли, я принял сидячее положение, поморщился от влажной простыни, огляделся и усмехнулся.