Я уже понял: неудачники притягиваются друг к другу, и с этим ничего не поделать. Интересно, чем расплатятся с нами рудокопы за почту – посылками с домашним печеньем и шерстяными бабушкиными носками или парой тонн руды?
– Ты расстроен, – огорченно заключил друг.
– Нет. По крайней мере не настолько, чтобы меня утешать, как ребенка. Брысь!
Вениамин и кошка, сосредоточенно нюхавшая угол ящика, шарахнулись в стороны и уставились на капитана с одинаковым неодобрением.
– Рудокопы – богатые ребята. По контракту они безвылазно сидят на Самородке уже больше года, компания щедро компенсирует им тяжелые условия труда, а тратить заработанное не на что.
Там даже ни одного бара нет.
– Может, и нам к ним в шахту наняться? – неубедительно пошутил Станислав, подхватывая ящик и запихивая на расчищенную полку. – Заодно от кредиторов спрячемся.
– Ну пока нас никто не дергает. Пара месяцев еще в запасе есть.
– Угу, – согласился капитан, благоразумно не поправляя, что «всего», а не «еще». Иначе Венька так и не отстанет, вконец опустив настроение в попытках его поднять.
Дэн, выполнив свою часть работы, тихонько пристроился на краю стола с чашкой чая, но к нему тут же с двух сторон подсели Полина с Теодором, перемигиваясь и хихикая.
– Вот, это тебе от нас. – Пилот торжественно, с громким стуком поставил перед рыжим большую жестяную банку с этикеткой «Вишня в сиропе».
– Издеваетесь, – констатировал рыжий, но банку взял. Покрутил в руках, помедлил, будто ожидая, что дарители, позабавившись, встанут и уйдут.
Не дождался и, не поднимая глаз, неуверенно поинтересовался: – А себе что-нибудь выбрали?
– Не-а, – печально сказала Полина. – Пива Тед не нашел, а шоколад весь белый.
– Я думал, ты и белый любишь.
– Люблю. Когда он такой с самого начала, а не по жизненным обстоятельствам. В этой лавчонке полгода не было привоза, и все более-менее приличное давно раскупили. Мы и вишню-то последнюю забрали. – Девушка так тоскливо уставилась на банку, что Дэн без лишних слов ее вскрыл и поставил на середину стола.
Несколько минут слышалось только звяканье вилок по жести, пока в банке не осталась последняя вишенка, которую взаимная вежливость сделала неприкосновенной.
– Эх, видела бы это мама! – мечтательно пробормотала Полина, раз за разом обмакивая вилку в сироп и облизывая, чтобы растянуть удовольствие. А поскольку приятели ничего особенного тут не усмотрели, пояснила: – У меня аллергия на вишню.
