– Скучно – пойдите наконец каюту из-под меракийцев вымойте, – посоветовал Станислав, заходя в пультогостиную. – А то там до сих пор клочья плесени на потолке. Или ждете, когда высохнет и сама отвалится?
– Конечно нет, – неубедительно возразил пилот. – Но мы же вроде сегодня стартовать собирались?
– Вечером, – разочаровал напарников капитан. Дэн пожертвовал сном как раз ради трассы, перепроверяя ее напоследок. – У местных жителей сегодня праздник, ежегодное сошествие с небес какого-то святого, и до шести часов все полеты запрещены.
– Они что, боятся, что мы с ним столкнемся? – хохотнул Теодор.
– Какая разница? – пожал плечами Станислав, не признаваясь, что в первую очередь тоже подумал именно это. – Надо уважать чужие верования.
– Я уважаю, – возразил пилот, – кроме тех, которые противоречат моим.
– А у тебя они разве есть? – удивился капитан.
– Конечно, – и глазом не моргнул Теодор. – Я поклоняюсь Пресвятой Троице: Светлому, Темному и Нефильтрованному. А их здесь не только на вынос – даже на розлив почитать запрещено! Прикиньте, захожу я под вывеску «Приют усталого путника», а там оказался не бар, а портовый храм.
И сто пар глаз на меня сразу – хоп! Здравствуй, говорят, новый брат, зайди и раздели с нами эту прекрасную проповедь о тщете всего сущего.
Пилот так красочно изобразил ужас окруженного миссионерами каннибала, что капитан невольно содрогнулся.
– И что?
– Я сказал, что еще не настолько устал, и быстренько смылся. Ну ее на фиг, такую родню!
– Станислав Федотович! – В пультогостиную влетела Полина, воодушевленно пылая глазами.
– Я в новостях прочитала, что в двенадцать часов на центральной городской улице начнется торжественное шествие, можно мы тоже сходим?
Капитан заколебался. С одной стороны, отпускать экипаж с корабля накануне отлета не хотелось, с другой – что с ними может случиться в тихом колониальном городке, где даже баров нет? Пусть и правда проветрятся перед рейсом.
– Можно, – скрепя сердце согласился он. – Только вначале все-таки уберите каюту, а то в нее даже заглядывать страшно.
И в вентиляции до сих пор что-то по ночам скребется.
Теодор воодушевленно потер ладони и предположил:
– Это призрак Моси, который не смог обрести покоя и теперь будет вечно скитаться по корабельным воздуховодам.
– Призрак звенел бы цепями и выл, – не согласилась Полина. – Так что либо это упырь, либо мы выкинули не всех меракийцев.
– С тех пор уже две недели прошло, – не поверил пилот, прошлой ночью тоже слышавший странный шорох в толще стены.
