Рыжик, чего ты такой зануда? Расслабься, наслаждайся жизнью, как мы…
– Потому что теперь здесь не нравится мне. – Дэна, в противовес общей эйфории, все больше охватывала тревога. Ни одного ребенка. Ни одного жующего человека. Ни одной обнимающейся парочки. Никакой музыки. И куда ни глянь – восторженные лица и стеклянно блестящие глаза.
– Ну тогда проваливай и не порть людям настроение, – с убийственным благодушием посоветовал пилот.
Полина, казалось, вообще не слышала их разговора, продолжая шагать вперед.
Дэн резко остановился. Толпа тут же поглотила его друзей и утянула дальше, обтекая киборга, как столб, а навстречу ей, величественно перевалив через горный гребень, ползло багровое клубящееся облако. Люди приветствовали его ликующими, все более экзальтированными воплями. Тысячи табличек в едином порыве взметнулись к небу, словно предлагая святому прочесть эту гигантскую страницу.
Туча грохотнула, ощерилась полыхнувшей в глубине молнией. Дэн глубоко вдохнул горячий, пахнущий озоном воздух, нырнул в толпу, нагнал друзей, схватил их за руки и потащил прочь отсюда.
Полина поволоклась за ним без вопросов, все с той же блаженной улыбкой, а вот Теду такое обращение пришлось не по вкусу.
– Эй, какого черта? – возмутился он, отчаянно упираясь и выкручиваясь. – Отпусти меня немедленно!
– На корабле отпущу. Вы ведете себя неадекватно.
– Ща я тебе покажу, кто тут неадекватный!
Удар у Теодора оказался мощный и хорошо поставленный, но Дэн даже не моргнул, только слегка повернул голову, подставляя разбушевавшемуся пилоту более крепкую часть черепа.
Окружающие не обращали на странную, идущую против течения троицу ни малейшего внимания, только шарахались в стороны, когда случайно перепадало и им.
Космолетчики были уже в хвосте шествия, на середине подъема, когда что-то – «ж-ж-жих!» – просвистело у щеки Дэна и глубоко врезалось в клумбу, подняв фонтанчик пыли. Киборг вскинул голову, отслеживая траекторию выстрела, и следующая «пуля» впечаталась ему промеж глаз.
Это оказалась большая дождевая капля, и ее товарки реденько застучали по плитке, раскрашивая ее темно-серыми кляксами. А потом опять – пронзительное жужжание и брызги сока из глубокой дырки в придорожном водоплоде.
Позади раздался дикий вопль, заглушенный радостными. Выяснять, что за благодать сыплется из сходящего святого, Дэн не стал – оскудевший поток народа наконец позволил ему ускорить шаг, а там и перейти на бег. Заодно и Теодору неудобно драться стало.
