– Кэп, нам пора возвращаться на базу, – огорченно напомнил Фрэнк, глянув на время и заодно пышную Машину грудь, на которой оно высвечивалось. – А то нас самих вот-вот в розыск объявят.
– А где Джилл? – Роджер встал и спохватился, что давненько не видел своего механика. Как, впрочем, и чужого.
Станислав, беспокоясь о гостье (что-то на его корабле стали слишком часто пропадать люди!), выглянул в коридор. Там было пусто, только напротив машинного отсека сидела кошка, задрав голову и таращась на зеленый огонек сенсора.
Закрытых дверей она терпеть не могла, особенно если за ними кто-то был. Вдруг там занимаются чем-то интересным или – о ужас! – тайком жрут?!
Капитан замешкался, прикидывая, заглянуть ли внутрь или тактично вызвать Михалыча по комму, но тут кошка высоко прыгнула на стенку, сползла по ней и села в ту же позу, сердито щелкая кончиком хвоста по полу. «Дура, это же не светлячок, ты его все равно не скогтишь», – снисходительно подумал Станислав.
Кошка, не отчаиваясь, прицелилась получше и повторила попытку. Сенсор мигнул, дверь открылась, и «дура», победно задрав хвост, забежала внутрь. Станислав, восхищенный и возмущенный одновременно, последовал за ней. Так вот как эта зараза ходит «сквозь стены»! Надо сказать Маше, чтобы аннулировала «кошачий доступ», или просто настроить датчики на более сильное нажатие.
При виде четырех ног, торчащих из-под туши двигателя, капитан слегка подвис.
Причем торчали они не просто так, а вперемежку, и Станислав потратил несколько минут, пытаясь понять, как выглядит все остальное и что можно делать в такой позе.
– Ой! Ага… Ого!.. Да-а-а… – гулко и интригующе доносилось из «любовного гнездышка» (или, скорее, норки). – Ух ты, какой большой! Дай-ка я его сейчас…
В следующий миг из щели с треском брызнули искры и потянуло жженым пластиком. Взъерошенная кошка, успевшая сунуть туда нос, с вытаращенными глазами пролетела мимо капитана и скрылась в коридоре.
Станислав попятился, ради своего душевного покоя решив не выяснять, что же там все-таки происходит.
– Михалыч показывает коллеге свой двигатель, – громко сообщил он, вернувшись в пультогостиную. – В смысле, двигатель нашего корабля!
– Пожалуй, я не прочь выпить еще чашечку кофе, – внезапно передумал Роджер, снова усаживаясь на стул.
