– А некоторые дурочки хотят жить, – с горечью сказала синеглазая и отвернулась.
Когда жара пошла на спад, неясная всеобъемлющая тревога вернулась. Люди снова принялись жаться к лесу, но пиявок там уже повыбрали, редко-редко свежевыросшая попадется. Тед сбился со счета после второй сотни, а навскидку в мешке не было еще и килограмма. Если до конца смены по краю топтаться, то и не будет. Более опытные и ловкие сборщики успели заработать только на карцер, и, похоже, предпочли бы этим ограничиться, но вернувшиеся под навес охранники гневными криками, а то и выстрелами отгоняли их от опушки.
– Слушай, а чего все боятся-то? – окликнул Тед синеглазую соседку.
Девушка глянула на киборга, потом в небо.
– Облака приплыли, – вместо ответа сказала она. – Плохо.
– Почему?
– Когда есть облака, нет тени. А это единственное, что его выдает.
– Кого?
– Мы его просто летуном называем. Какой-то местный хищник. Он не каждый день прилетает, но если появился – будет кружить над плантацией, пока кого-нибудь не сцапает.
– Как он хоть выглядит?
– Большой, – коротко ответила девушка, не желая продолжать то ли неприятную тему, то ли вообще разговор.
Но Тед не отставал:
– Я думал, тут хассы самые опасные.
– Хассы только ночью выходят. И их можно убить.
– А эту тварь?
– ЛОЖИСЬ!
Все, что Тед сумел разобрать: она большая. Она, он, оно – огромный, маслянисто переливающийся ком, падающий на добычу со скоростью даже не камня – ракеты. Секунду назад он вывалился из облака, а в следующий миг многометровой простыней распахнулся над самыми кустами, вспучился куполом и скакнул обратно в небо.
Промах!
Но это оказалось только начало.
Киборг непрерывно стрелял по твари с момента объявления тревоги, а чуть позже к нему присоединились охранники, но ни лазеры, ни плазмометы не нанесли летуну видимого вреда, вышибая из него лишь легкую дымку. Существо изменяло форму так легко и быстро, словно целиком состояло из ртути, смолы, воды – невозможно даже понять, есть ли у него вообще цвет или это просто игра света на поверхности.
Еще один бросок, по спине Теодора пронесся горячий ветер. Рядом кто-то безнадежно завыл от страха – то ли синеглазая девушка, то ли Полина, а может, даже и Бьёрн, у Теда так стучала в висках кровь, что не разобрать. Уткнутый в землю респиратор почти не пропускал воздуха, но отлепиться от нее было выше человеческих сил.
«Да мы в своих желтых комбезах на этой поляне – как пельмени на тарелке!» – сообразил пилот.
