– А ну пошли вон с поля! Живо, живо, выметайтесь оттуда!
Испуганные люди, не зная, чего и с какой стороны бояться, наперегонки бросились к барачной двери. Уже за порогом запыхавшийся Михалыч обернулся и успел заметить далеко-далеко в небе сверкающую серебристую точку, а в следующий миг его толкнули в спину и дверь захлопнулась.
* * *Про Станислава все как будто забыли. Одиночную камеру приоткрывали два раза в день, чтобы сунуть пленнику кружку воды и тарелку с перловкой такого вида, будто ее уже ели. На вопросы тюремщик не отвечал, на провокации злобно пыхтел и хлопал дверью громче обычного.
Из развлечений были только внутренняя стена, к которой можно приложиться ухом и послушать, что творится в коридоре (обычно ничего), да пол, где капитан от скуки отжимался и качал пресс до изнеможения, за неделю выполнив годовой план по утренней зарядке.
Поэтому когда тюремщик, против обыкновения, широко распахнул дверь и махнул бластером: «На выход!», Станислав не сразу понял, чего от него хотят.
– С какой это радости? – подозрительно поинтересовался он.
– Казак вернулся, на разговор тебя зовет, – ухмыльнулся бандит, которого тоже достала возня с пленником. Не сильно, прямо сказать, перетрудился, но все равно обуза.
Закованного в наручники капитана провели по коридору и ангару. «Космический мозгоед» стоял на прежнем месте. Видно, Казак пока не придумал, что с ним сделать, или бандитам просто было не до него. «Шайтана» Станислав узнал, только когда зашел внутрь – ролкеру сменили прицеп и имя, теперь он назывался «Пастух метеоров».
Каюта тоже оказалась знакомой. Особенно крюк в потолке. На полу прибавилось грязи, зато откидной столик накрыли белоснежной скатеркой, красиво расставив на ней несколько мисочек с закусками, графинчик с прозрачной жидкостью и даже вазочку с желтым цветком. Судя по единственному прибору, стоящему перед Казаком, всем этим великолепием пленника собирались не кормить, а дразнить. Поэтому Станислав едва глянул на стол, брезгливо поджал губы («Ну и дрянь вы тут жрете!») и вопросительно уставился на работорговца.
Вид у Казака был усталый и обрюзглый, даже усы как-то обвисли.
– Ну что, Славик, – медовым голосом, за которым угадывалась тихая ярость, начал он, – не заскучал тут без меня?
– Без тебя – нет. А где моя команда? – Капитан искательно огляделся, хотя в каюте помимо Казака находился только темноволосый киборг.
– Понятия не имею, – равнодушно ответил работорговец. – Может, уже передохла, а может, кто-то еще на плантации копошится.
