Идея, а главное, высказавший ее голос настолько всех ошеломили, что команда дружно развернулась к Дэну, который невозмутимо добавил:
– Если удастся ею воспользоваться, то мы сможем вернуться на маршрут, потеряв всего несколько дней.
Станислав прикинул, где могло находиться нужное оборудование, заключил, что как раз внутри крепости, но все равно усомнился:
– У корабля второго поколения небось и система допотопная, на другие разъемы и напряжение.
– Главное, чтобы работала, – возразил рыжий. – А принцип один.
– Угдым, – согласился Михалыч, выражая готовность собрать переходник из любых подручных материалов, даже если это будут палки и камни.
За оградой что-то скрипнуло, мигом оборвав разговор.
– Может, ветер какой-нибудь трос качает? – неуверенно предположила Полина после двух минут напряженного вслушивания.
– Сейчас узнаем. – Станислав взял у Теда монтировку и постучал ею по ближайшему листу. Забор загудел, как огромный бубен. – Эгей, есть кто дома?
Звук еще не успел утихнуть, как из-за гребня ограды рывком, как мишень злоумышленника в тире для копов, высунулся по пояс старик в скафандре, но без шлема.
Похоже, скрип издавали ступеньки лесенки, по которым он крадучись взбирался.
Не успели гости расплыться в приветственных улыбках, как дед наставил на них допотопное ружье с разбитым лазерным прицелом, воинственно тряхнул редкими длинными космами и тонким сварливым голоском гавкнул:
– А ну пошли вон отседова, гады!
– Что? – не поверил своим ушам капитан. – А зачем же вы тогда SOS подаете?
– А я не вам!
– А кому?
– Людям!
Команда недоуменно переглянулась.
– А мы тогда кто?
– Зараженцы с мозгоедами! – с глубочайшей убежденностью заявил дед.
– Кто? – пораженно переспросил Станислав.
– Паскудные инопланетные твари, которые прилетели за моим мозгом! Только шиш вам! – Дед сунул ружье под мышку и для убедительности показал сразу два шиша.
Космолетчики так опешили, что даже не обиделись.
– Точняк, дед, но не парься: мы уже видим, что опоздали, – проворчал Теодор. – Похоже, старичок-то совсем сбрендил.
– Неудивительно. – Капитан сочувственно разглядывал исхудалое, обветренное и загорелое до черноты лицо, на котором даже сквозь бороду проступали шрамы. – Единственный выживший после аварии, десять лет одиночества…
– Больше, – поправил Вениамин. – Ему на вид лет шестьдесят – семьдесят, а из космофлота комиссуют в сорок. Даже если это был его последний рейс…
– Спасибо, я в курсе, – перебил Станислав, сердясь больше на себя – что сам не сообразил.
