К пульту Тед вернулся в новой черной майке с пентаграммой, держа в левой руке яблоко, а в правой – перочинный нож для его разделки. Дэна в пультогостиной уже не было, коммуникатор капитана по-прежнему безмолвствовал, в шлюз никто не ломился.
– Опять ты! – возмутился парень, положил яблоко на край пульта и за шкирку вытащил из кресла пригревшуюся кошку.
Та вытянулась мочалкой и завыла, виляя хвостом. Пилот прикинул расстояние до диванчика, собираясь подарить наглому животному восхитительное ощущение полета, но размахнуться не успел: в центре экрана замигала иконка срочного вызова.
– Маша, соедини! – поспешно крикнул Теодор, надеясь, что капитан нашел-таки способ с ними связаться.
Искин послушно развернул диалоговое окно, однако в нем возник не Станислав и даже не честные контрабандисты с его телом, а незнакомая тетка лет сорока пяти, темноволосая, слегка полноватая и, судя по воротнику, в простом домашнем халате. Да и вообще вызов оказался инопланетным, аж с Нового Бобруйска.
– Здрасьте, – разочарованно сказал Тед.
– Доброй ночи, – с запинкой отозвалась тетка, как-то диковато на него глядя. – Извините, не знала, что у вас уже так поздно.
– Ничего, я все равно не спал, – успокоил ее пилот и, спохватившись, воткнул ножик в яблоко. В поле обзора камеры оно не попадало, но хруст вышел очень характерный.
Собеседница вздрогнула и напряглась еще больше.
– Тогда разбудите, пожалуйста, Полину, а то неизвестно, когда в следующий раз удастся с вами связаться.
– Зачем?
– Что значит – зачем? – оскорбилась тетка.
– Я что, не имею права поговорить с родной дочерью, которая уже неделю почему-то мне не звонит и не пишет?
– Конечно, имеете, – заверил ее слегка струхнувший парень. С матерями подружек отношения у него не ладились. Высокий мускулистый космолетчик с трехдневной щетиной, жгучими мексиканскими очами и нахальной белозубой улыбкой, отчетливо пахнущей пивом, почему-то вызывал у них неприязнь с первого взгляда (видно, это как-то было связано с приязнью дочерей).
– Но, к сожалению, она сейчас не на корабле.
– А где? – еще подозрительнее осведомилась тетка.
Пилот замешкался. Сообщать любящей мамаше (судя по рассказам Полины, даже гиперлюбящей), что ее единственное дитятко отправилось на слет контрабандистов торговать коноплей, было, наверное, слишком опрометчиво.
– По магазинам гуляет, – соврал он.
– В два часа ночи? – Тетка нервически повысила голос, похоже навыдумывав себе ужасов похлеще контрабанды.
