– Только наоборот, когда однажды вернулся в свою старую квартиру и не понял, как вообще мог тут жить!
– А вот мне повезло. – Герцогиня с горькой усмешкой покрутила бокал, чтобы свет лучше перемешался с напитком, и торжественно отпила. – Я так мечтала, что здесь будут жить мои дети, внуки, правнуки… – Взгляд Ванессы затуманился.
– Но у вас их нет? – с глубочайшим сочувствием предположил Вениамин.
– Отнюдь, – неожиданно жестко возразила старуха, – у меня их даже слишком много! Но, к сожалению, я не смогла передать ни одному из потомков ни свою любовь к Кассандре, ни хотя бы чуточку мозгов! Сомневаюсь, что они появятся и после моей кончины, а посему наследникам придется выполнить мою посмертную волю: я запрещаю продавать, сдавать в аренду и глобально модифицировать планету, список допустимых и недопустимых изменений прилагается.
Пусть либо переселяются сюда, либо облизываются на Кассандру с Земли, как лисы на виноград! Убить ее, превратив в очередную человеческую игрушку, я не позволю!
К концу этой тирады герцогиня так побледнела, что Вениамин потянулся за своим неразлучным диагностом, а Станислав решил, что поторопился с выводами насчет «ненавязчивой».
Но Ванесса отдышалась, отставила бокал с таким видом, словно он крупно ее подвел, и вполне разумно закончила:
– Не волнуйтесь, я не считаю планету живым существом, которое что-то мне нашептывает сквозь шапочку из фольги, хотя я бы не прочь с ней поболтать, хе-хе! И Кассандра отнюдь не рай, иногда она бывает совершенно невыносимой – холодной, жестокой и даже опасной.
Но при этом тут все… как надо. Она нравится мне, как неограненный алмаз, которому место в музее, а не на жирном пальце какого-нибудь дельца!
– Ну да… Конечно… Чудесная планетка, очень милая… – принялись осторожно поддакивать гости, не понимая, с чего Ванесса так распалилась, и боясь вызвать рецидив.
Старуха болезненно поморщилась, но кивнула. Джеймс снова наполнил бокалы, служанки прикатили на сервировочном столике огромный торт, утыканный длинными тонкими свечами, как кактус иголками.
О Кассандре Ванесса больше не заговаривала, однако космолетчиков не оставляло ощущение, что они ее слегка разочаровали.
* * *Станислав поглядел на уходящую ввысь лестницу и печально подумал, что предпочел бы пройти триста метров до корабля, чем взбираться по крутым каменным ступеням.
Но Джеймс уже неумолимо шел впереди, провожая гостей в их спальни, и его сухощавые ноги работали размеренно и безустанно, как поршни.
