– Всем тихо! – возопила Полина, бросаясь к терминалу и торопливо выставляя зону захвата камеры на минимум. – Мама звонит! Сделайте умные серьезные лица, и лучше за пределами кадра!
Девушка собиралась позвонить маме сама, сразу после новобобруйского Нового года, но Валентина Сергеевна успела первой. Тщательно причесанная, в строгом темно-бордовом халате, она с прямой спиной сидела в кресле, держа в руках бокал с настоящим шампанским, и укоризненно взирала на блудную дщерь.
– Дорогая мамочка! – прочувственно начала Полина. – Поздравляю тебя с наступающим Новым годом, желаю счастья, здоровья, удачи и успехов…
Валентина Сергеевна слушала ее со скорбно поджатыми губами и непонятным, все растущим напряжением, как-то странно косясь то влево, то вправо, отчего Полинино чувство вины ширилось и крепло. Бросила родную мать в такой важный праздник! Теперь, наверное, улыбка никогда не коснется ее лица, а стоит разговору закончиться, как она пойдет рыдать в подушку в своей пустой одинокой квартире!
И тут плечи Полины внезапно оплели синие ветки в шуршащей мишуре, в центр лба спустился третий глаз на стебельке, и Елка решительно объявил:
– Познакомиться желаю с родительницей гостеприимных гуманоидов и тоже поздравление изложить в согласии с традицией, оказать уважение и честь!
Пытаясь оттеснить расчувствовавшегося гостя от терминала, Полина задела панель, и камера отъехала, захватив в кадр кусок разрисованной стены на входе в коридор, апокалиптичного Деда Мороза, томно разлегшуюся в сугробе Снегурочку, Теда, подливающего в бокалы из пивной бутылки и громогласно шепчущего: «Все, Елке майонеза больше не наливать!», Ланса, едящего из одной тарелки с вскочившими на стол котами, Станислава, только что распаковавшего свой подарок – комплект из пряника и кнута, причем кнут был явно из секс-шопа….
Полина поняла, что это конец, причем отнюдь не старого года.
Но пока девушка судорожно искала слова объяснения и покаяния, Валентина Сергеевна наконец-то расслабилась и заулыбалась.
– Ну слава богу, дурдом на месте, – прямолинейно заявила она и, откинувшись на спинку кресла, с наслаждением отхлебнула из бокала. – А то я уже испугалась, что у вас там что-то случилось.
