Космоолухи: рядом. Том 2

– Гляди, куда прешь! – рявкнул он, но девчонка против ожидания не бросилась наутек, а судорожно, как обезьянка, вцепилась в него обеими руками.

– Дядинька-а-а палицейски-и-ий! – проскулила она, поднимая на Филиппа огромные карие глаза, полные отчаяния и слез. – Памагите мне-е-е! Я патиря-а-алась!

Филипп брезгливо поморщился и попытался отлепить от себя потные, мнущие и пачкающие форму ладошки. Пожалуй, где-то в глубине души он любил детей, но своих и мальчиков, а не это досадное недоразумение.

– Я одна баю-у-ус! – продолжала гнусить девчонка, размазывая по лицу и форме уже не только слезы, но и сопли.

Вообще-то девочка была уже достаточно взрослой, чтобы запомнить дорогу или хотя бы не рыдать по такой ерунде, чай, не в открытом космосе потерялась, однако дебильноватое выражение лица многое объясняло.

– А как твоя фамилия?

– Ни-и-и зна-а-аю…

– А имя?

– Ни-и-и помню-у-у…

«Точно, слабоумная!» – убедился Филипп.

Связываться с девчонкой ему совершенно не хотелось, но не пинками же ее гнать, особенно под бдительным взором висящей на стене камеры! Ладно уж, поиск родителей на маленькой изолированной станции не займет много времени, к тому же можно слупить за них штраф за то, что не присматривают как положено за умственно отсталым ребенком… или полштрафа, но без квитанции, а Филипп и маленькой денежке рад.

– Ладно, малявка, давай руку! – Полицейский скорчил условно приветливую гримасу и сцапал девчонку за запястье. – Пошли искать твою мамашу.

В баре наверняка знают, чье это отродье.

Девчонка живо высушила слезы и стала вести себя как коза на веревке – то, подпрыгивая, рвалась вперед или вбок, то резко тормозила и приседала, чтобы рассмотреть какой-то мусор на полу. Филиппу волей-неволей приходилось под нее подстраиваться, чтобы не наставить синяков на нежной тонкой лапке.

До двери бара осталось меньше десятка шагов, когда «коза» внезапно уперлась в пол обеими ногами и ультимативно потребовала:

– Дядя, стой!

– Ну, чего тебе еще? – Филипп остановился и раздраженно развернулся к девочке.

– Ага! – радостно кивнула та и в следующий миг метко и очень-очень больно пнула Филиппа в коленную чашечку остроносым сандаликом, как учили на школьных курсах самообороны от педофилов.

Полицейский охнул и на секунду расслабил пальцы, а девчонка выдернула руку и была такова.

Филипп похромал было за ней, вопя: «Стой, стрелять буду!», но маленькая засранка и бегала, и знала станцию гораздо лучше него.