– Это неразумная идея, Ваня-кун, – с сожалением проговорил Ядогава, разобравшись, что происходит. – Существуют другие способы договариваться.
– Этот самый простой и верный, – рассмеялся Иван, хотя на душе у него скребли кошки. Одно дело – перекидываться с противником мячиками угроз, другое – дать ему силовой отпор. Но лучше сражаться на кулаках, чем обмениваться ядерными и другими высокоэнергетическими ударами, способными уничтожать планеты.
– Я останусь с вами.
– Это не менее неразумное решение.
– И всё же я с вами! – голос Ядогавы отвердел.
– Будь по-вашему. – Иван мысленно соединился с Вересовым и Елизаветой:
«Держитесь, скоро всё закончится!»
«А если ты проиграешь?» – всхлипнула Елизавета совсем по-девчоночьи.
«Исключено!»
«Иван, Курт – боец школы «Eisenhemd»[26], учти».
«Учту, Даль Данилович!»
Иван мысленно вызвал образ «мальчишки»-Вестника:
«Дружище, отвечаешь за их жизнь!»
«Я им ничем не обязан, но постараюсь помочь. Ещё раз убеждаюсь, что люди очень похожи на моих создателей.
Их поступки тоже были зачастую нелогичными».
«Такими мы рождены. Если я вдруг… хотя нет, я не проиграю… но если вдруг… унеси как-нибудь моих спутников на Землю. Сможешь?»
«Не знаю».
«Я прошу!»
«Хорошо, я постараюсь», – пообещал «мальчишка».
Из «мурекса» вынеслись две сверкнувшие капли «големов»: в одном находились связанные космолётчики, в другом сам Шнайдер. Катера пронизали невидимый пузырь над островом, упали между буграми на ровную площадку.
Тогда и Иван, выдернув себя из мыслесферы Вестника, вывел катер из глубин вселенолёта.
17Под куполом было холодно, щёки щипал неслабый морозец под минус двадцать градусов, и в памяти невольно всплыли воспоминания исторических событий середины двадцатого века: при нападении на Советский Союз германские войска столкнулись не только с поистине беспрецедентным сопротивлением народа, но и с немалыми морозами, вставшими на сторону защитников Отечества. Курт напрасно взял себе в союзники мороз.
Поединщики стояли на ровной синеватой, седой от инея, площадке между буграми, на вершинах которых застыли катера, и смотрели друг на друга: Курт – в чёрном текучем костюме наподобие трико, Иван в обычном рабочем унике, без оружия.
Откуда-то подул слабый ветерок, принося необычные запахи, абсолютно не похожие на морские земные. Пахло скорее озоном и едкой горечью, чем морской солью и водорослями. Но ещё больше поражало отсутствие каких-либо звуков. Тишина стояла такая, что звенело в ушах.
