– Если ты ее хоть усом тронешь, я тебе башку откручу, усекла?!
Инсектоидша медленно развернулась – прямо на почти отвесной скале, как гигантская многоногая ящерица. Очередной камень цокнул прямо перед ней, обрызгав морду мелкой колючей крошкой. Теперь парень знал, куда целиться, – на подбитом глазу осталась темная вмятина, как на флайере.
– Ну что, сравняем счет?! – Тед воинственно подбросил на ладони пятый голыш.
Вообще-то парня вполне устроила бы позорная капитуляция, пока не случилось ничего действительно непоправимого, но «тараканиха» рассудила иначе.
Тед выронил камень и с матерком бросился назад и в сторону. У заолтанцев неспроста были такие мощные ноги: тяжелая туша взвилась в воздух на три метра вверх и на добрых два десятка вперед. А вот крыльев, чтобы скорректировать и смягчить прыжок, ей явно не хватало. На землю она рухнула с таким грохотом, что, кажется, подскочили все скалы в радиусе километра. Тед оглянулся и поднажал, сменив направление: инсектоидша тут же прыгнула снова. Метаться по пустоши бесполезно, в конце концов все равно догонит и сожрет или расплющит, поэтому парень зигзагом припустил к своему единственному шансу – флайеру.
Увы, заолтанка это тоже сообразила и так рассчитала последний прыжок, чтобы шмякнуться между беглецом и открытой дверцей, развернуться и выставить жало, предлагая пилоту самому на него с размаху наколоться.
Тед успел затормозить, но ноги глубоко зарылись в щебенку и парень рухнул на спину. Инсектоидша выбросила вперед длинные хватательные лапы, сцапала его за правую щиколотку, глубоко запустив в нее концевые когти, и потянула к себе.
Пилот безуспешно брыкнулся свободной ногой и попытался хоть за что-нибудь уцепиться, но дотянулся только до одного из ящиков с брикетами. Разгружая их, Тед пыхтел от натуги, однако близость щелкающих челюстей оказалась таким мощным допингом, что парень взмахнул ящиком, как подушкой, и саданул заолтанку в «висок».
Тед ожидал чего угодно: и что ему удастся оглушить противницу либо пообломать ей жало, и что ящик разлетится вдребезги, а такая здоровенная и сильная зверюга даже не моргнет, – но вовсе не того, что голова с сочным хрустом оторвется и улетит куда-то в сторону, как спелое яблоко с ветки.
"
"Лапы разжались. Пилот поспешно отполз назад, а безголовое туловище пьяно заплясало по полянке, брызгая синькой из перебитых сосудов, пока не уткнулось в конус. С жутковатой целеустремленностью нашарило брюхом вход да так задом к себе в тоннель и провалилось.
