Над городами Тед взлетал очень аккуратно – велик риск натолкнуться на излишне самоуверенного флайериста или кобайкера. Пролет над космодромами запрещен, но это лихачей и притягивало. Тед в юности тоже таким грешил, но, перейдя во «вражеский лагерь», со стыдом обнаружил, что девяносто процентов несостоявшихся аварий – заслуга корабельных пилотов, с матюгами притормаживающих и пропускающих идиотов. Причем не из сострадания, а от нежелания отскребать их с обшивки.
Пока команда чаевничала, небо затянуло тонкими растрепанными облачками, почти дымкой, сквозь которую оставшийся внизу город казался утонувшим в тумане.
Зато над ним так ярко светило белое солнце, что об истинной температуре за бортом можно было догадаться только по иглам инея в краях иллюминаторов.
– Снизу, – предупредил Дэн, но Тед и сам по радару видел: к транспортнику, предостерегающе помигивая сначала зеленым, а потом желтым, быстро приближался кружочек чужого судна.
– Какого черта? – возмутился пилот, когда стало ясно, что это не полиция или иная спецслужба, а маршрутный центаврианский катер типа «тарелка», упрямо прущий на транспортник.
– Эй ты, раззява! Возьми на сотню метров правее!
Призыв на общей частоте остался без ответа. Кружочек покраснел, к участившемуся миганию добавился тревожный писк.
Тед подскочил в кресле, насколько позволили страховочные ремни, а приземлился не иначе как на шприц с адреналином.
– Ах ты, жаба оборзевшая! – взревел он, резко выкручивая штурвал.
Транспортник тряхнуло, но гораздо слабее, чем при столкновении. Тарелка пронеслась так близко к иллюминаторам, что Станислав рефлекторно отшатнулся, а Дэн даже сумел рассмотреть невозмутимую зеленую морду центаврианского пилота.
– Тебе что, глаза залепило?! Щас протрем!
Тарелка проскочила на полкилометра вперед, оттормозилась и зависла, будто замышляя очередную пакость. Хотя, скорее всего, центаврианин просто хотел убедиться, что его выходка обошлась без серьезных последствий и не привлекла внимания ВАИ[1].
Но чего он точно не ожидал – что с виду неповоротливый, груженный под завязку грузовик с необычайной ловкостью и скоростью развернется, врубит двигатели на полную катушку и пойдет на таран.
– Тед!
Капитанский голос утонул в нарастающем реве: корабль еще не вышел из атмосферы и многослойная обшивка успешно противостояла трению, но не сопровождающему его шуму.
