Капитан высыпал в них заранее приготовленную плату – горсть грубо обточенных шариков, напоминающих мраморные, по три за каждого пассажира, как договаривались.
– Ты есть все? – уточнил водитель.
Станислав хлопнул правой рукой по левой стороне груди – простейшие жесты согласия – отрицания он уже выучил, и амм, к удивлению капитана, вернул ему четыре шарика."
"– Оптом дешевле? – пошутил Теодор.
– Видимо, да. – Капитан отважно спрыгнул в пузырящуюся под дождем грязь, поскользнулся, перевешенный футляром, но устоял.
– Хотя в прошлый раз мы тоже вчетвером ехали, а скидки не было.
– Была, – возразил Дэн, помогая Лике слезть с «гидрокара». Полина с поросячьим энтузиазмом соскочила в грязь сама, забрызгав всех сверху донизу, но дождь быстро поправил дело. – Тед платил за нас обоих, пять шариков.
– А с меня три взяли, – вспомнила зоолог.
– С меня тоже. – Обычно Станислав брал транспортные расходы на себя, но в тот раз ему не хватило местных денег, а обналичить счет можно было только в здании космопорта.
– Что ж, будем знать: с аммами выгоднее рассчитываться кому-то одному.
Двери как таковой у дома не было, просто метровое полукруглое отверстие на уровне пола, с низеньким порожком, через который непрерывно текла вода. Такое впечатление, будто у хозяев прорвало канализацию, а они спят и не знают. Но когда космолетчики подошли поближе, из отверстия быстро-быстро, как мыши из норы, полезли жильцы – двое крупных коричневых самцов и один поменьше, почернее. Выпрямились, загородив вход, и замерли.
Космолетчики тоже. Несколько минут ничего не происходило. Аммы слегка покачивались из стороны в сторону, активно шевеля усами и моргая белесыми веками. Это явно что-то означало и, возможно, требовало ответа, но капитан понятия не имел какого. Впрочем, и в прошлый, и в этот раз охрана в конце концов смягчилась, расступилась, и самый крупный самец пробулькал-прощелкал:
– Иди, хороший друг.
– Благодарность, – лаконично сказал Станислав: чем проще речь, тем меньше погрешность транслятора.
Гости на четвереньках заползли внутрь, с футлярами на спине чувствуя себя неповоротливыми черепахами. Лика тихонько ахнула – стены пропускали свет, преломлявшийся в мириадах застывших пузырьков, и внутри было сумрачно, как в палатке, но не темно. По дальней стенке журчала дождевая вода, собранная крышей и спущенная не в сточную канаву, а в ряд потолочных отверстий. Легкий уклон пола гнал ее к выходу, создавая самоочищающийся ковер глубиной три-четыре сантиметра.
