– Пиши: «определить, как эти абстракции», скобка, «уровень интеграции идентичности, адекватность тестирования реальности, способность наблюдать свою патологию, природа основных конфликтов и особенности переноса и контрпереноса», закрыть скобку, «проявляют себя в особенностях поведения и общения в контексте первоначального интервью или в ходе лечения»…
Абзацев оказалось не два, а целых пять – Лика использовала шанс на всю катушку. Чем дольше Дэн писал, тем хуже девушке удавалось скрывать торжество. В конце она чуть ли не приплясывала и, еле дождавшись итоговой точки, так поспешно выдернула у навигатора конспект, словно боялась, что киборг в последний момент скомкает его и съест.
В следующий миг ее лицо разочарованно вытянулось.
– Сойдет? – невозмутимо поинтересовался рыжий.
– А… эмм… Да, конечно, – убитым голосом подтвердила студентка. Дэн добросовестно, ничего не сокращая и не пропуская, исписал страницу мелкими печатными буквами, неотличимыми от набранных на клавиатуре и, соответственно, абсолютно непригодными для графологического анализа.
– Спасибо.
– Рад был помочь.
Киборг вернулся к работе, как будто сразу выкинув из головы этот незначительный эпизод.
Улыбнулся он, только когда Лика ушла.
* * *Капитан возвратился на корабль через несколько часов, еще более раздосадованный и озадаченный.
– То же самое, – мрачно объявил он с порога. – Обрадовались нам, угостили, полчаса болтовни ни о чем – и «приходите завтра!».
– Похоже, это и впрямь синоним «идите к черту», – огорченно добавил Вениамин.
– А остальные аммы?
– Как сговорились! «Неподходящий день», и все тут.
– Может, действительно неподходящий? – сочувственно предположила Полина. – А как они это определяют, не спрашивали?
– Спрашивали – только улыбаются и разводят руками. В смысле жабрами хлопают. – Станислав раздраженно нахлобучил фуражку. – Правда, у самого космодрома прицепился какой-то мужик, слезно умолял подвезти его до Максимы, откуда есть прямой рейс до Земли, – мол, там у него жена рожает, надо срочно мчаться держать ее за руку.
– Но Стасику он почему-то не понравился, – укоризненно сказал Вениамин. – Даже за двести сорок три единицы – все, что у него было с учетом вывернутых карманов.
– «Стасик» двух таких рожающих уже как-то подвез. – Станислав с упреком посмотрел на доктора.
Тот виновато кашлянул: дружба дружбой, а субординация субординацией, хотя бы при команде.
– Но это же человек, а не меракиец. – Вениамина мучила совесть, что они отказали бедняге.
