Космос

Лера никогда не показывала Вариных результатов и никогда не была настолько шальной, как Саша, но она всегда была работоспособным, целеустремлённым спортсменом, её не «целовал бог в темечко», она сама была способна поцеловать бога автогонок своим упорством и настойчивостью. И вдруг «ты не можешь, кисуль»?"

"— В общем, — набрал воздуха Лёва. — Валерия беременна, и она не может принимать участие в соревнованиях.

— Лё-о-о-ова, — заныла его жена.

— Кисуль, не начинай. Ты человек свой, Варь, поймёшь.

— Мы же не планировали, — пробурчала Лерка.

— Если бы не планировали, не поженились, — отрезал Мандарин, и Варя вздохнула.

Они с Антоном работают над детопроизводством уже не первый месяц, а речь о свадьбе не идёт, только после беременности. Так-то…

— Варь, — взяла голос Сашка, — давай со мной. Женская команда, трофи, подумай, ты всегда хотела, мечтала об этом, я знаю.

— Я… — Варвара Арнольдовна Белицкая, подруга Антона Стрелецкого, должна была отказаться. Она выросла из этой ерунды и больше не занималась глупостями. Она ложилась вовремя спать, ела только полезную пищу, занималась подходящим для женщины спортом и уж точно не станет впутываться в подобную афёру. Это Трофи. Трофи — это пыль, грязь, болота, это местность, куда не станет соваться адекватный мужчина, что уж говорить о женщине. Да это просто параноидальный бред!

— Когда трасса? — дала согласия Варвара на афёру, глупость и бред.

— Через месяц, у нас почти всё готово, осталось так…

Тут Мандарин перехватил инициативу Сашки и посвятил в технические детали самого автомобиля, доработок, тюнинга, в особенности подвески и ближайшие планы в этой области. Потом рассказывал о трассе, они все вместе смотрели фотографии, и Варя ощущала подъём невероятной силы, как-то само собой забылось плохое настроение и почти истерика в спортивном зале.

Стрелецкий напомнил о себе сам, дома, приподняв одну бровь, смотря вопросительно на Варю. Она явилась домой около одиннадцати вечера и, естественно, опоздала к ужину, Антону пришлось поглощать содержимое своего контейнера в одиночестве, и Варе даже не стало стыдно за свою оплошность.

— Где ты была? — он был спокоен.