Космос

Ни капельки не хочу, и матерью становиться не хочу, беременной не хочу быть, фу! — Варю аж затошнило, изрядно передёрнуло. — Срань!

— Ты что, аборт сделаешь? — прошептала Саша.

— Не знаю. Оно же само не рассосётся! Вот только не надо! — фыркнула на осуждающий взгляд подруги. — «Аборт грех». «Сохраним жизнь». «Вред здоровью». И прочее, прочее, прочее. Мракобесие это.

— Ты с ума сошла, — поджала губы Саша. — Конечно, не хочешь, но не факт, что не захочешь позже. Пройдёт неделя или месяц, гормоны улягутся, и захочешь.

А Григорьев, если не захочет, так и овощ на него. Велика потеря. Можно и без отца родить.

— Как это — «без отца»?

— Молча.

— Останется «частичка любимого»? — съехидничала Варя. — Ребёнок — это не чья-то частичка. Это личность, самостоятельная. Вот ты, разве частичка? Нет, ты — Александра Савельева, со своими личными планами, заботами, генетическим набором. Ты — индивидуальность, а не частичка, не половинка или ещё какой-нибудь недочеловек!

— Ну, пусть человек.

Пусть индивидуальность. Но уж ты-то можешь себе позволить родить хоть восемь таких индивидуальностей. Что тебя останавливает? У тебя есть деньги, у тебя дофига денег, даже если ты вообще не будешь работать, никогда в жизни — у тебя будут деньги. Есть где жить, есть возможность нанять пять нянек, хоть пятнадцать.

— Что люди скажут? — зажмурилась Варя, отвернулась.

— Слухи? Да плевать! Ты — Варвара Белицкая, ты можешь себе позволить что угодно, и твои котировки на рынке невест не упадут, хоть с одним ребёнком, хоть с восемью.

Это если Григорьев откажется, а ты ему даже не сказала и не знаешь, что он ответит. Ты паникуешь сейчас, вот и несёшь ерунду, а если действительно залетела, то ещё и гормоны на мозг влияют, говорят, при беременности женщина глупеет. Это, как защита организма. Кто в здравом уме захочет носить здоровенное пузо, да и роды не самый приятный процесс, вот какие-то гормоны и включаются, женщина тупеет, и ей всего этого хочется. У тебя в какую-то другую сторону включилось, Варь, — Саша уже улыбалась. — Ты сначала сходи к врачу, а потом напиши Григорьеву. Или позвони. Или пошли ему почтового голубя, так романтичней будет. А уж после его ответа решай, что делать.

— Отец орать будет… — посетовала, — если я опозорю фамилию.

— Да ладно, — небрежно махнула рукой. — То вообще никакого наследника, а то — индивидуального пользования.