Космос

Как оказалось, именно с компанией, один из совладельцев которой — Антон Геннадьевич Стрелецкий, и был заключён тот контракт.

Через два года увлечение автоспортом сошло на нет, исчезло из жизни, принеся взамен полы из тика, туфли Джимми Чу, высокооплачиваемую должность, пакет акций и место в правлении. Как следствие — недовольные взгляды тех, кто добивался того же самого, как говорится, «потом и кровью», а не правом прямого родства с Белицким Арнольдом, и… тест на овуляцию.

А Сашка осталось в том мире, мире сильных машин, стремительных решений, запаха бензина, ночных споров и сомнительной лексики инструкторов.

Последний год они даже не общались толком, пару лайков в социальных сетях общением назвать нельзя.

— Чем занимаешь? — прокричала Сашка в трубку.

— Ничем особенным, — Варя, посмотрела на красный сигнал светофора и пробку впереди себя — ничего особенного, точно. Пробки — часть жизни мегаполиса, такая же обыденная и досадная, как обязательный завтрак.

— Белицкая, разговор есть, не телефонный.

— Без проблем, — Варя пожала плечами и машинально глянула в зеркало заднего вида — там тоже пробка, сколько хватает глаз.

— Можешь сейчас?

Варвара прикинула, что сейчас она не может, завтра тоже не может и, пожалуй, до конца недели тоже, да и на следующую её график был расписан так, будто она была главой Газпрома, не меньше, хотя на самом деле, и все это понимали, ничего от её решений не зависело. Арнольд Белицкий не доверил бы своей дочери самостоятельное управление даже курьерской службой, не то что целым направлением — развивающимся и перспективным.

Это не то же самое, что отдельный кабинет и «плавное введение в должностные обязанности» — именно так характеризовал отец обязанности Варвары.

— А, могу! — Даже если Варвара не будет появляться на работе в течение года, никто этого не заметит.

Кое-как перестроившись, задав новый маршрут навигатору, Варя двинулась на окраину города, по адресу, который назвала Сашка.

Железные ворота бывшей текстильной фабрики открыл худосочный охранник и, выслушав водителя Порш Кайена, не выказав ни малейшего удивления, бесцветным, как и он сам, голосом объяснил, как проехать, махнув рукой в сторону кривоватых строений девятнадцатого века из красного кирпича и на пару огромных ангаров постройки двадцать первого.

На грязь на дороге, несмотря на довольно тёплое, почти жаркое лето, и пса, лениво прохаживающегося вдоль бетонного забора.