Хотя и с матушкой потом тоже надо будет поговорить, наверняка этот разговор навсегда скажется на их самооценке.
Попросила слугу, стоящего неподалеку, принести стакан воды и передала его Доротее, после чего проследила, чтобы рядом с нами никого не было и села напротив нее.
— Кто является настоящим отцом ребенка?
— Я действительно считала, что отцом был Фредди... но если это не он, то отец Тоби… Тобиас Бейли, - увидев мое недоуменное лицо, она произнесла - это сын нашего управляющего. Я не знаю, как так получилось, мы с ним давно дружили, у нас была только одна ночь, после того как Фредди разорвал со мной отношения, назвал меня гулящей и недостойной.
- Она внезапно всхлипнула и в первый раз позволила себе заплакать. - Я просто хотела почувствовать себя нужной, не навязываться, хотя бы раз, хотела почувствовать, что меня любят.
Похоже, у Доротеи сложились совершенно неправильные представления об отношениях между мужчиной и женщиной. Я чувствовала себя так, будто была старше Доротеи на сто лет. Хотя… так и было.
Встала, подошла к ней поближе и положила руку на ее голову, слегка погладив и притянув к себе. В ответ на это сестра разрыдалась ещё громче, уткнувшись лицом мне в живот, и я позволила этому длиться столько времени, сколько она хочет.
Наверное это было неправильно, взгляды этого мира очень сильно отличались от моих. Но я просто не могла заставить себя упрекать Доротею за подобное. Пусть выплачет все, что в ней накопилось.
Когда ее слёзы утихли, я снова села перед ней.
— Скажи, почему Фредерик Тенбрайк?
Доротея шмыгнула покрасневшим идеальным носом.
— Я хотела восстановить репутацию. Думала… что таким образом все исправлю. Если на мне женится другой Тенбрайк, то все разговоры сразу прекратятся, правда? Со мной вновь можно будет дружить, можно будет общаться. Я вновь буду достойной.
— Это была единственная причина? - то, как Доротея отводила глаза, мне не нравилось.
Сестра посмотрела на меня, невесело усмехнулась, а потом произнесла:
— Нет. Я надеялась быть ближе к Оливеру.
Хотела, чтобы он увидел, что потерял. Мечтала, что, живя под одной крышей, он влюбится в меня. Но теперь я бы ему отказала.
Я молча смотрела на медленно плывущие облака, размышляя о сложности женской души. Мы обижаемся, но в тоже время хотим, чтобы тот, кто нас обидел, влюбился в нас, раскаялся в своих поступках.
— Ты все ещё любишь его? — спросила я осторожно, готовая к тому, что Доротея может закрыться от меня.
— Я уже не знаю, что такое любовь, Элли.
