Хотя и не выполнила свою часть квоты сама, но от новичков этого и не ожидалось. ""Брат"" закончил раньше и помог мне с последней деталью.
Если бы не король, я бы и правда разбирала форсадит, ну или же меня бы выкинули в пустоши. Феликс взял за меня ответственность, а кочевники, контролирующие нашу группу, не слишком любили Хелио и сразу увидели в ""Дамиане"" потенциального лидера.
Вот и сейчас мой ""брат"" схватил меня за руку и отправил за свою спину, показывая Хелио, что тому придётся разбираться с Феликсом, а не со мной.
Хелио, несмотря на своё недовольство, прошёл мимо. Я покачала головой, не веря, что всё это происходит со мной.
В этой трудовой тюрьме пленных было значительно больше, чем надзирателей. Каждое утро я видела сотни узников на построении. Нас сковывали в кандалы, соединённые цепью, и выгоняли на огромную площадку, выстраивая группы одну за другой. Эту часть тюрьмы я раньше не видела. Здесь магически усиленным голосом объявлялись итоги предыдущего дня: кто собрал больше всего деталей, а кто — меньше всего.
Каждый день две наиболее успешные группы переводили в ""верхние"" казармы на три дня. Две худшие команды или те, кто проявил непослушание, отправлялись в ""нижние казармы"" и переводились на работу по разбору форсадита. Те команды, которые не выполнили минимальную квоту, получали только треть еды на день и лишались доступа к купальням, но это не касалось худших команд — их жизнь и без того была невыносима.
Нам обещали, что после окончания работы всех отпустят домой.
Местная система меня одновременно ужасала и впечатляла. Я не могла поверить, что кочевники придумали это сами — это просто невозможно. Это больше напоминало жестокий эксперимент, который можно было бы ожидать от человека, знакомого с устройством мануфактур в бедных странах Земли, где продукция ценится выше человеческих прав и безопасности. Однако здесь ситуация была ещё хуже: мы были рабами, удерживались в этом месте насильно, нас заставляли выполнять смертельно опасную работу, а за её невыполнение людей подвергали физическим наказаниям.
"
"Я осознавала, что эта система могла быть эффективной: пленников держали без права выбора и свободы, но у них была надежда — лучшие условия жизни и питания, если они окажутся в лучшей команде. Страх разочаровать своих товарищей и настроить их против себя был страшнее, чем страх быть наказанным за испорченную деталь.
