"
"Девка напротив вообще, никак, не могла, даже в одном ряду, стоять со словом возбуждать. Разве что в контексте возбуждения уголовного дела по вопросу непредумышленного убийства. Потому как если б я не был тем, кем являлся, то от одного вида её несуразной внешности и мысли о теоретической необходимости с ней спать, двинул бы кони.
“Столько, простите, даже я не выпью. Пусть по всеобщей теории некрасивых женщин не бывает”, — где-то там, на задворках сознания, опять же голосом старого друга, проскользнула мысль, что возможно, если снять с нее всё вот это, а на голову накинуть платочек, то после пятой чарки крепленой медовухи, и с большой голодухи, прокатит.
Но, проверять как-то не хотелось, пусть в целом бабу, вот прямо сейчас, хотелось отчаянно. Потому отделаться от непредставившейся, между прочим, практикантки необходимо побыстрей.
Мысленно перебирая, кого из горничных наклонить, чтобы избавиться от ноющей тяжести в штанах, я развернулся, открывая магический замок на двери кабинета, прошел внутрь, даже не проверяя, последует ли чудо мохнатое следом, эта точно пойдет.
Остановился у стола, почувствовав, как в спину уткнулась папка с внушительной стопкой бумаг. Бесстрастно взял из расписанных, как оконные наличники рук папку и небрежно бросил на стол, даже не оборачиваясь, чтобы убедиться, попал ли. Не в мусорку и ладно.
“Могу поспорить, в корзине этим бумажкам самое место. Ну, батя, ну удружил, леший тебя побери”, — к сожалению, проклятию этому не суждено было сбыться, потому как Леший сам побаивался Кощея-старшего, как и большая часть нетитулованной нечисти.
Сам наместник Чернобога. Шутка ли? Развеет к чертям собачьим и кому потом лес беречь? И так вон, шастают, людишки непросвещенные, а у волколаков потом щенки пропадают.
“Мы с тобой, отец родной, подлянку эту еще непременно обсудим, по-мужски”, — было дело, по юности, даже схватились как-то. Матушка тогда чуть Маре душу не отдала со страху. Отец с раннего детства готовил меня в преемники. Старший сын в роду, кому еще принять фамильный дар? Хотя, даром эту участь мог назвать только большой юморист и оригинал, коим наш благодетель, собственно, и являлся.
Никаких семейных бизнесов, ни отеля, ни лесных угодий, шестнадцатилетнему Кириллу Кощееву было задарма не надо. Я мечтал о славе: сколотить рок-группу, колесить по миру… чтоб восторженные фанатки и пятнадцать электрогитар в личном распоряжении. Не стоило всего этого отцу говорить, конечно. Некоторые мечты должны оставаться не озвученными.
