Кот, который играл в слова

– Ну так скажите ему, чтобы связался с департаментом полиции и получил досье обратно. Запомните?

– Что запомнить?

– Да ладно. Я уж ему лучше записку напишу.

ОДИННАДЦАТЬ

В воскресенье после полудня Квиллер повел Элкокови Райт на стадион и выслушал её точку зрения на бейсбол.

– Само собой, – заявила она, – основная притягательность этой игры – её эротичность. Весь этот символизм, понимаете, и эти чувственные движения…

На ней было нечто, сшитое ею из покрывала.

– Клиент миссис Мидди заказал его на кровать королевского размера, – пояснила она, – а доставили ложе королевского размера, так что покрывало не подошло и я превратила его в костюм.

Её модифицированное покрывало было из зелёного рубчатого вельвета с массой разбросанных там и сям плюшевых нашивок, похожих на ряды марширующих гусениц.

– Очень элегантно, – заметил Квиллер.

Коки тряхнула каскадом волос:

– Это не должно быть элегантным. Это должно быть сексуальным.

После обеда в ресторанчике (Коки съела крабовую ножку и несколько тушёных черносливин; Квиллер – полный обед из трёх блюд) репортёр сказал:

– Нынче вечером мы приглашены на вечеринку, и я, пожалуй, совершу кое-что необдуманное.

– Не беспокойтесь, – сказала Коки, легонько сжимая ему руку, – я предпочитаю мужчин постарше.

– Я не настолько уж постарше…

– Но вы такой зрелый.

Они доехали до «Виллы Веранда» в такси, держась за руки. У входа их с энтузиазмом встретил швейцар, которого Квиллер сегодня около полудня предусмотрительно снабдил чаевыми – по меркам «Виллы Веранда», небольшими, – но внимание служащего, одетого как прусский генерал девятнадцатого века, именно доллара и стоило.

Вошли в просторный холл – весь из беломраморных плит, зеркал и нержавеющей стали, – Коки одобрительно кивнула.

Дверь Дэвида им открыл японец в белом, при виде Квиллера в его глазах мелькнула искра узнавания. Никто и никогда не забывал репортёрских усов. Потом перед ними возник и сам хозяин, лучась обаянием, и Коки взяла Квиллера под руку. Он почувствовал её пальцы сжались, когда Лайк рокочущим баском, опустив веки, отвечал на его официальное представление Коки.