Кот Василий

- Кет, - на парту рядом с ней приземлилась веселая расписная сумка, затем появился неизменный удушающий аромат, везде сопровождавший Люси. - Есть предложение!

- Списать не дам, - отрезала Кет, даже не повернувшись. Все равно ничего нового не увидит. Все те же разноцветные, задорно торчащие кудряшки, все тот же курносый нос. И неизменно щенячье выражение в плутовских глазках. Как всегда, когда ей чего-то надо.

- Да ну нафиг! - Возмутилась Люси до того непритворно, что Кет все-таки повернулась к ней, удивленно ожидая продолжения.

- Сегодня Севка в ""Джуне"" выступает, пошли? А то мне одной страшно.

- Нет. - Кет отвернулась, углубляясь в чтение параграфа. Вчера не прочитала, вот теперь и приходится. По закону подлости ведь именно ее спросит сегодня физичка.

- Ну Кет… - Люси привычно заныла, прижимаясь к ней ,пытаясь заглянуть в глаза, - ну ладно тебе. Ненадолго же. Просто гляну на него и все. И домой.

- Люсь, - Кет закрыла книгу, повернулась к ней, - даже если нас туда и пустят, в чем я лично сомневаюсь, так на что мы будем там гулять? У меня лично ни копейки.

Матери сняли какие-то надбавки в больнице. Домой пешком хожу. Бутерброды с собой таскаю вместо обеда.

- Да ладно тебе! - Люси была непробиваема. - У меня есть немного. На пиво хватит. Пошли! Завтра выходной тем более, в колледж не надо!

Кет ,ничего не ответив, снова открыла книгу.

Так, что там у нас…

Но Люси , потеряв терпение, резко развернула ее за локоть.

- Так, Ковалева! Я сегодня иду в клуб. Одна или с тобой.

Но! Если  я пойду одна, и случайно нарвусь на что-нибудь, то в этом виновата будешь ты! Так что после пар я жду тебя у себя! Будем шмот подбирать.

Развернулась и пересела на другой конец класса, не дав Кет и рта раскрыть.

Вечером, стоя вместе с неугомонной Люськой у дверей клуба и разглядывая очередь, Кет злилась на нее, за глупость и напор, и на себя, за неумение отказать.

Очередь перед входом говорила о том, что попасть в клуб будет непросто.

- Люсь, может ну его, а? - Кети неловко поправила короткий подол, так и норовивший задраться все выше, суетливо переминаясь в своих тяжелых грубых ботинках.

Потому что платье-то они подходящее ( по мнению Люси, конечно) нашли, а вот обуви тридцать пятого размера у подруги, носившей тридцать восьмой, не водилось.

Поэтому Кет стояла в легком пышном свободном платье, которое долговязая Люси носила, как тунику, и в своих любимых мартенсах, выклянченных у матери кровавыми слезами.