Теперь она все забыла и олицетворяла саму любезность, когда девушка появилась на Гросвенор-Плейс. У нее хватило такта, чтобы удалить Долфинтона, и ума не заговаривать о мистере Веструдере. Молчаливо подразумевая, что Китти приняла предложение мистера Стандена только ради того, чтобы создать себе положение в обществе, она не только не позволяла себе каких-либо оскорбительных намеков, но и выражала свое мнение с достаточной долей сочувствия, ведя речь о людской глупости, падающей ниц перед знатностью, а также о преимуществах для молодой и хорошенькой женщины брака с покладистым мужем.
— Но этого я вам не говорила, дорогая! Фредди — такой милочка! Всего лишь Станден! Вы скоро убедитесь, что за пуританская у них семья!
Китти едва сдержала улыбку, но когда она пять раз съездила покататься с Долфинтоном и дважды сопровождала его мать в театре, мистер Станден удивил ее заявлением протеста. Он сказал, что она выставляет себя на посмешище. Китти отвергла обвинение с некоторым жаром.
Мистер Станден уступил:
— Выставляешь на посмешище меня!
— Чепуха!
— Нет! Не чепуха. Слушай, полгорода знает, что мы с тобой помолвлены, и чешет языки, что ты нашла мне замену. Заметь, я не обратил бы внимания, если бы это был кто-то другой. Но предпочесть мне Долфа, Кит, ей-богу, чересчур!
— Но мы же договорились, что только твоя семья будет знать о помолвке! Ты же не проболтался?
— Надо думать! Не жеманься, Кит, ради Бога! Неужели ты считаешь, если о тайне знают мать и Мег, то она не просочится? Кстати, Джаспер явно в курсе дела: наверняка уже спрашивал Мег.
Ох уж эти сестры! — произнес мистер Станден с видимым раздражением. И, подумав, добавил: — Твой кузен тоже не в неведении.
— Камилл? Но откуда? Я ему ни слова не говорила, Фредди, клянусь!
— Сам ему сообщил, — признался Фредди. Она широко открыла глаза:
— Но зачем?
— Думал, так будет лучше.
— Не могу постигнуть, зачем тебе понадобилось говорить!
— Ну, все же он твой кузен! — неопределенно ответил Фредди, полируя лорнет и внимательно его рассматривая.
— Без сомнения! Я и не возражаю. Пусть знает. Питаю к нему особую нежность. Восхитительный человек, правда, Фредди?
— Да, приятный, — согласился Фредди.
— Мег говорит, что его манеры — истинный французский лоск. Она без ума от него! Такая игривая легкость, которая англичанам в целом не свойственна. И при том великолепная голова!
— Ничуть не удивлюсь, — отозвался Фредди.
