Вернувшись, она нашла ложу пустой, и Том бодро предположил, что мать его отправилась выпить чего-нибудь освежающего. Остаться одной в многолюдном собрании отнюдь не было пределом мечтаний Китти, и она начала сожалеть, что у нее не хватило духа отклонить приглашение. В порыве раскаяния она припомнила слова Фредди о том, что знакомство с родственниками Оливии не доведет до добра, и впервые осознала, что аргументы Мег имели под собой реальную основу.
Некоторое время шевалье и Оливия отсутствовали, но когда они появились, Китти поразилась несчастным видом обоих.
Там, где кончалась маска, щека Оливии стала совсем бледной, улыбка шевалье казалась наклеенной. Оливия сразу же забилась в кресло в глубине ложи, шевалье, поколебавшись на секунду, предложил Китти следующий вальс. Он выглядел таким наигранно веселым, когда вел ее к сцене, что Китти предложила:
— Ты не против, Камилл, если мы прогуляемся по коридору, здесь невыносимо душно?
Он машинально ответил:
— Как прикажешь, — и вывел ее из переполненного зала в относительную тишину и прохладу коридора.
Здесь, усевшись на свободное кресло, Китти спросила:
— Ты не хочешь рассказать, что случилось?
Он уронил голову на руки:
— Мне не следовало приходить сюда, но искушение… было выше моих сил. Я пытался… противостоять ему! Безумие! Не для меня этот ангел! Я негодяй, что позволил роману зайти так далеко!
— Объясни, в чем дело? — воскликнула она.
— Прощайте, надежды? — произнес он трагически. Эта фраза так напомнила Китти мисс Фишгард в наплыве чувств, что она чуть не хихикнула.
Сделав над собой усилие, она спросила:
— Почему?
— Я видел отблеск рая, и он не для меня, — продолжал ее несчастный брат.
— Камилл, ты не мог бы изъясняться поконкретнее? Если Оливия — это рай, то что случилось, вы поссорились?
— Тысячу раз нет! — провозгласил он. — Как я могу быть в ссоре с небесным созданием!
— Очень справедливо, но ты боишься, что в твоей семье ее не примут, или отсутствие приданого делает ваш брак неприемлемым? Конечно, миссис Броти невозможна, но…
— Это я не гожусь для миссис Броти! — прервал он.
У нее мелькнула мысль, что он нетрезв.
— Перестань молоть чушь, кузен. Конечно, ты не так богат, как сэр Генри, но Оливия говорила мне: мать ее к тебе очень благосклонна!
— К шевалье, — сказал он, горько усмехнувшись, — она благосклонна. Тебе одной признаюсь: я не шевалье!
Теперь она уже не сомневалась, что он пьян.
