Напоминание о том, что пока этого никому вполне не удавалось, ее не утешало, перспектива разлуки с Китти на целый месяц настолько потрясла ее чувства, что она продекламировала между рыданиями:
«Все, что в лесах и долинах сердце прельщало,
Там, где мир пребывал в одиноком молчанье,
Вместе с улыбкой ее отлетевшей
Прелесть и чары свои потеряло»
Брови Китти, более практичной по натуре, поползли вверх.
— Боюсь, что сегодня настолько мрачно и холодно, что леса и долины вовсе не прельщают, Фиш! И «мир» не может пребывать в Арнсайде, пока у дяди Метью приступ подагры!
— Иногда, Китти, — произнесла мисс Фишгард трагическим тоном, — я удивляюсь тебе! Или «муки с рыдающей душой разлуки» чужды тебе?
Этот упрек пробудил в Китти такое раскаяние, что на первых порах путешествия она мрачно и односложно отвечала на замечания своего спутника.
— Неважно себя чувствуешь? — заботливо спросил Фредди."
"— Я такая подлая, Фредди! — призналась она. — Бедная Фиш спросила, испытываю ли я боль от разлуки с ней, а я ничуточки не испытываю!
— Понимаю, — без колебаний согласился Фредди.
— Да и вообще, она какая-то странная! Знаешь, что она мне сказала сегодня утром? Спросила, как я спал. Я ответил, как можно спать, когда чертова сотня петухов кукарекает во все горло. А она пробормотала, что сельские звуки бодрят дух и чего-то дают в томную душу.
— Купер, — сообщила Китти подавленно. — «И возвращают музыку томной душе».
— Вот я и говорю, пыльным мешком трахнутая! — кивнул Фредди.
— Часто слышу: кто-то там отправился в деревню отдыхать. Я никогда не верил, что это им приносит хоть крупицу пользы. Сама суди, если большую часть ночи глаз не смыкаешь из-за петухов, ясное дело, не приносит. Слушай, Кит, у старухи явно чердак не в порядке!
— Нет, она просто предана поэзии, — объяснила Китти.
— Ну я же и говорю, — резонно заключил мистер Станден.
Но тут более насущная мысль пришла ему в голову.
— Сколько старый сквалыга отвалил тебе в пачке?
— О Фредди, — воскликнула Китти в благоговейном ужасе, — двести пятьдесят фунтов.
Я уверена, что и половины не потрачу. Вот что больше всего меня волнует! Они здесь, в моем ридикюле, но только представь, что если меня ограбят!
Она развязала тесемки своего хранилища и осторожно достала деньги.
— Пожалуйста, сбереги их для меня! — попросила она.
Мистер Станден как раз собирался отклонить столь лестное предложение, но тут глубокая и хитроумная мысль пришла ему в голову.
