Он не стоял у стены, отказываясь танцевать, порученная его вниманию простушка могла быть уверена, что он не улизнет от нее при первой возможности, его сопровождение ценили, потому что никакой, даже самый ревнивый, муж не мог бы питать в отношении его ни малейших подозрений. «А, Фредди Станден! — бормотал он угрюмо. — Ну, тогда другое дело, мэм». Словом, на него можно было положиться.
Мистер Виллис, который не снисходил до болтовни с каждым посетителем, радушно приветствовал Фредди, отослал взглядом ливрейного лакея, который собирался вручить ему кадриль-карт.
Если кто и нуждался в инструкциях относительно фигур кадрили, то, разумеется не мистер Станден.
— Видели сегодня леди Букхэвен, Виллис? — спросил, глядя в зеркало, Фредди, доводя до совершенства галстук.
— О да, сэр. Миледи явилась вместе с леди Купер около получаса назад, мистер Веструдер сопровождал их.
— Вот как? Большая толкучка? — спросил Фредди.
— Нет, сэр, — ответил мистер Виллис с сожалением, — пока нет. Но к одиннадцати, осмелюсь предположить, яблоку негде будет упасть.
После этого диалога Фредди прошел в бальную заду и остановился на пороге, разыскивая сестру.
— Да это Фредди Станден! — воскликнула разукрашенная матрона в лайковых перчатках. — А я не знала, что он уже в городе. Милочка моя!
Она помахала ему рукой, но он не заметил ее жеста, потому что в этот момент за его плечом раздалось:
— Привет! Так был ты в деревне в итоге?
Хорошо знакомый небрежно-удивленный голос заставили Фредди немедленно повернуться.
Он принадлежал высокому джентльмену, выражение лица и манеры которого сразу обличали человека истинно светского. Пальто, галстук, цепочка часов, перстни, перчатки, лорнет — все в нем принадлежало денди, но широкие плечи, на которых так блистательно сидело пальто, и мускулистые ноги под атласными кюлотами выдавали страстного спортсмена, которого никто не мог побить ни в одном состязании.
Его красивое лицо над накрахмаленными воротничками рубашки, голос их обладателя и пара ослепительно-голубых глаз — все искрилось улыбкой. Взгляд этих глаз заставил бы, наверное, сильнее биться сердечко мисс Чаринг, но у мистера Стандена вызвал совсем другие эмоции.
