Котоводство по-рыжему

Потому что все неоднократно наблюдали эту девушку с этим самым котом в транспорте, в различных офисах и на фото в интернете.

Рыжая и Ко. Которые найдут все.

– Ну что, Лизавета, – сказал Маркиз однажды вечером, когда мы с ним сидели перед камином в загородном домике Алекса. Муж в это время в беседке разводил мангал. – Теперь у тебя есть все: бизнес, любовь и я. Что еще нужно для счастья?

Я приподняла его, чмокнула в большую морду и улыбнулась.

– Ничего, – ответила она. – Абсолютно ничего.

– Ой, ну вот усы мне обслюнявила… – проворчал он. – Я тут подумал, что можно и правда над котятами подумать. Я уже кот в самом расцвете сил. Позвоним одной ведьме из Ковена. Я скажу, кому. У нее симпатичная белая кошка. Съездим в гости, я поговорю с ней, может, захочет породниться.

– Ладно. Котяток дадим Катарине и Аннете?

– Если обычные родятся – дадим.

А если фамильяры, то нет, Лизавета, не выйдет ничего. Фамильярам нужны ведьмы. И наоборот. И я вот тут подумал… Наверное, я все же откроюсь твоему Алексу. Марго однажды рассказала обо мне своему Петруше. И он хранил ее и мою тайну.

– Естественно. Он был истинной любовью ведьмы, ее сердечной половинкой. Вот как твой Алекс. Так что давай. Готовь его морально, чтобы его инфаркт не хватил, когда я с ним поздороваюсь.

– Ага… Так, стоп. Ты же говорил, что с папой ты не разговаривал. А сейчас сообщил, что он знал.

– Лизавета! Знать – это одно. Но это же не значит, что я с ними беседы беседовал. Поздороваться мог. Передать информацию от Марго. Для разговоров мне тебя хватает, буду я еще тратить свои умные мысли на всех…

Он фыркнул, потянулся и спрыгнул на пол.

Его кошачье величество было прекрасно в своей рыжей наглости.

Да хорошо.

Ведь со мной любимый мужчина и самый лучший в мире кот. И он по-прежнему давал мне мудрые советы, мурлыкал по вечерам и иногда подшучивал надо мной и Алексом.

А котята родились обычные все, кроме одного. Катарина и Аннета получили по котику, сыночку Маркиза. А одна из молодых ведьм Ковена обзавелась рыженьким фамильяром, который так-то не просто говорящее животное, а воплощение стихий.