Коварная ложь

Вклад Вирджинии Уинтроп в общественное развитие включал в себя поощрение анорексии у молодежи Истриджа, надзор за стыдливыми домохозяйками, имеющими секс, который она бы хотела иметь, но не могла себе позволить, и ежедневное употребление шампанского в количествах достаточных, чтобы отрубить слона с избыточным весом.

Тем временем Эмери забавлялась тем, что бросала вызов своей матери, сражаясь с проектом «Вирджиния 2.0», как будто от этого зависел ее рассудок. Однако в конце концов она узнала о растрате Гидеона и ничего не сделала.

Тысячи людей потеряли работу и сбережения. Ангус Бедфорд умер. Папа умер. Может быть, Эмери была такой же, как Вирджиния.

– Возьми свои слова обратно! – Вся ее поза стала вызовом, когда она закричала, вскинув подбородок и подавшись вперед. Я не сомневался, что она набросилась бы на меня, если бы нас не разделяло стекло и четыре фута пространства.

– Так мило, что ты думаешь, будто имеешь контроль надо мной.

Фото Рида бросилось в глаза первым. Вынув его из кармашка, я лизнул его в том месте, где было ее лицо, и впечатал фото в дверцу душа.

Я здесь не для того, чтобы вести себя с ней по-дружески.

Я здесь даже не для того, чтобы признавать ее существование.

Насколько отчаянно она нуждалась во внимании, раз ей понадобилось вламываться в мой пентхаус и оголяться в моем душе?

Две половинки фото упали на пол, Рид на одной, Эмери – на другой. Насколько я понимал, я оказал ей услугу.

«Урок номер два, детка.

– Ненавижу тебя, – слабое шипение. Тихое и странно женственное. Мне захотелось закупорить его и слушать, как оно шепчет грязные слова.

Она уже говорила эти слова раньше, в лифте, под покровом темноты. Тогда она говорила это со зла, но, может, сейчас она была серьезна.

– Сильные слова, – поддразнил я, закидывая ногу за ногу, – когда произносишь их, чувствуешь, будто у тебя есть стержень? Потому что я не вижу в тебе ничего прочного.

Пальцы зарылись в волосы, отбрасывая с лица густые черные пряди. Огонь вернулся в десятикратном размере, поглотив весь воздух в комнате. Я знал, что, глянув вниз, я увижу голую грудь, вздымающуюся от частого дыхания.

Я не смотрел вниз, но мой член хотел, чтобы я взглянул туда. Сквозь ткань моих брюк он указывал прямо на нее. Не замечая этого, она смотрела прямо на меня.