Коварная ложь

– Ты преувеличиваешь, – сказал я, открывая контракт Эмери, чтобы убедиться в этом.

Годовое жалованье: сорок тысяч сто сорок пять долларов. Не самый потрясающий доход, но после уплаты налогов останется около двух с половиной тысяч в месяц. Тем не менее, это было больше, чем зарабатывали папа и мама, работая на Уинтропов.

Кроме того, у нее был трастовый фонд, который мог бы заставить рыдать ее чрезмерно накачанную ботоксом мать, а в лице Вирджинии было больше пластика, чем в грузовике доставки «Лин Кузин».

Может, я и мог платить своим стажерам меньше, а может, я мог стать корпоративным мошенником, создающим проблемы, подобные тем, что обрушились на моих родителей.

«Нет, спасибо, катитесь к черту».

Делайла накарябала подпись внизу какой-то бумажки и добавила ее в гору бумаг на своем столе.

– Я не преувеличиваю.

Голова Шантильи вертелась между нами, словно мячик для игры в пинг-понг.

– Еще разок, каков мой собственный капитал? – спросил я.

Делайла уронила свою ручку «Конвей Стюарт» и сунула в рот ложку йогурта, не потрудившись стереть часть, которая упала на стол.

– Не так высок, как тебе нравится думать, учитывая, сколько ты отдаешь на благотворительность. С содроганием думаю о том, что было бы, правь ты миром. В твоем словаре есть понятие «финансовая ответственность»?

Эта схватка назревала давно, но я не собирался устраивать ее перед отчаявшейся и давно потерянной кузиной Джессики Реббит.

– Вы занимаетесь благотворительностью? – Шантилья захлопала ресницами и тронула прядь волос. – Несколько лет назад я пожертвовала кровь Красному Кресту.

Я коротко взглянул на нее.

– Хасмофил, вы ставите себя в неловкое положение.

Острые ногти цвета крови впились в мягкую спинку кресла за три тысячи долларов, в которое она пыталась сесть.

– Меня зовут Шантилья.

Делайла отложила ручку и внимательно наблюдала за нами, ее взгляд лучился весельем.

– Как можно перепутать Шантилью и Хасмофила?

Хороший вопрос. Ответа у меня не было.

– В крайнем случае, – продолжила она, – можно было перепутать с Шартрез.

– О, у вас такое чувство юмора, Делайла. Шартрез. – Шантилья замолчала на полуслове, впившись пальцами в обивку кресла. – А что значит «хасмофил»?

Делайла изобразила терпеливую улыбку, в которой чувствовалась снисходительность.

– Любитель укромных уголков и закоулков.