Коварная ложь

Я вынула телефон и набрала сообщение Бену.

Я удалила его, не отправляя. Чувство вины грызло изнутри.

А. Все советы Бена обычно действовали.

Б. Вычеркнуть Нэша из моей жизни получилось бы, будь он кем-то другим, а не Нэшем, единственным парнем на Земле, которому больше дикого секса нравилось отвергать ни к чему не обязывающие связи.

Спрятав телефон в карман, я обвела всех взглядом. Стол Кайдена был слишком захламлен, чтобы кто-нибудь мог претендовать на него, так что Шантилья села на диван, который я обычно делила с Идой Мари и Ханной.

Когда я вошла, никто не объяснил, почему Нэш тут, стояла тишина, противоположная тому, что тут творилось обычно без диктатора Нэша.

Я уронила свой рюкзак «Джана Спорт» у дивана и склонилась обнять Иду Мари.

– Извиняюсь перед всеми за свое опоздание. Какой-то засранец не пускал меня в лифт, а потом мне пришлось заскочить в… дамскую комнату.

Неубедительные оправдания.

Я вела свою игру, украдкой поглядывая на Нэша каждые несколько секунд и стараясь не показывать этого. Он не смотрел на меня.

– Вычту из зарплаты. – Шантилья указала своей пожеванной ручкой на журнальный столик, даже не потрудившись обратить на меня внимание.

Я села на пол, невольно задаваясь вопросом, не попала ли я в «Сумерки». Я вынула свой скетчбук, чтобы начать делать наброски для номеров уровня C. Как только мой скетчбук лег на журнальный столик, стопка папок упала сверху, словно рухнувший ряд костяшек домино.

Я сосчитала от десяти до одного, закусила язык, пока не пошла кровь, и, наконец, подняла взгляд на подонка, который бросил бумаги на стол.

Нэш был в том же пошитом на заказ костюме. Его волосы больше не торчали во все стороны, но взгляд оставался диким, подернутым поволокой. Я изучала его, ища признаки того, что не я одна испытывала влечение.

Насколько легко ему было оставить меня, запечатлев сомнение в моем сознании.

Его язык на моей ключице.

Его пальцы, сжимавшиеся внутри меня.

Его член, прижимавшийся к задней стенке моего горла.

Ничто из этого, казалось, не беспокоило его. Но для меня прикосновения к нему были песней на повторе, которую никак не можешь забыть. Каждое прикосновение – ритм. Каждый оргазм – бас. Каждое его требование – строфа.

Проглоти мою сперму».

Эта песня никогда не надоест.

– Мне нужны копии этого, – его взгляд метнулся к часам «Булгари», четыре года назад ему бы и в голову не пришло носить такие, – в двух экземплярах каждый.

Я просмотрела бумаги.