Коварная ложь

– Если мы закончили с сегодняшними выходками, призванными привлечь внимание, продолжим обсуждать эстетику. Пентхаус не будет сдаваться в аренду, так что в нем у вас больше свободы действий. Я хочу, чтобы в гостиной и кабинете были естественные тона, минималистичная мебель и скульптура у северной стены.

Шантилья потеребила подол своего платья, отлепив облегающую ткань от тела. Блестки отразили свет, сверкнув калейдоскопом красных пятен на лице Нэша, но он не посмотрел на нее, когда она спросила:

– Сизифа? – Это сорвалось у меня с языка не столько вопросом, сколько восклицанием.

Нэш повернулся в мою сторону. Он изучал меня, хмуря брови, как будто не мог понять.

– Король, – поправила я, желая защитить Бена, который по каким-то причинам отчасти ассоциировал себя с Сизифом.

– Нет. – Его лицо не дрогнуло. Он стоял там, неподвижный валун, похожий на тот, который Сизифу пришлось толкать целую вечность. Я хотела быть той, что будет сколота по краям, пока я не дам трещину и не рассыплюсь в пыль.

– Лжец. Мошенник. Аферист.

Мой отец был лжецом.

Он причинил боль людям. Самое главное, он причинил боль отцу Нэша, а я всегда буду испытывать чувство вины. Это было то, что Нэш хотел, чтобы я знала? Он смотрел на меня так же, как смотрел на моего отца? Было ли моим наказанием искать скульптуру, которая была оскорблением в мой адрес?

Хуже того, осознание, что Нэш считает лгуньей и меня, лишало меня рассудка.

Я подняла подбородок и, не дрогнув, возразила:

– Сизиф – царь.

Человек, который правит ветрами. Хитрый. Умный. Храбрый. Спаситель, который захватил смерть и освободил людей из ее лап. Все, чем вы не являетесь. Я могу понять, почему вы хотите, чтобы он стал центральной частью вашего пентхауса, учитывая, что он будет напоминать вам о том, чего вам не хватает.

Я зашла слишком далеко. Обсуждение темы смерти было еще более табуировано, чем трахнуться с ним в восемнадцать лет, когда ему было почти тридцать. Это было даже круче, чем принимать душ в присутствии своего босса и пропускать работу, чтобы вновь трахнуться с ним.

– Сизиф – символ наказания, – спокойно сказал Нэш, поправляя ворот. Рядом со мной он вечно поправляет свой воротник. Мне было интересно, почувствовал ли он мой запах на своих пальцах, или же он смыл его при первой возможности, – искупления. Некоторым хорошо бы помнить это, особенно перед тем, как бить кого-то ножом в спину.

Это ударило сильнее, чем он, вероятно, рассчитывал.