Коварная ложь

Он закивал, словно болванчик на его приборной панели.

Нэш поднял свой телефон.

– У меня также есть номера всех важных политиков вдоль этого побережья, включая президента. Я могу сказать им о тебе, и мне поверят. Этический кодекс – что-то среднее между Джорданом Белфортом, нюхающим кокаин из жопы своей любовницы, и использованием младенцев как подопытных кроликов в пытках а-ля «МК-Ультра». И широкий репертуар для мести, включая, но не ограничиваясь, натягиванием твоей задницы на «Убер». – Он помолчал. – Я не велел тебе перестать кивать?

Деррик прокашлялся и вытер пот со лба.

– Ты следишь за моей мыслью?

– Нет. В смысле, да, – его пальцы вцепились в рулевое колесо крепче, – в смысле, слежу.

– Тогда, мать твою, кивни.

Деррик кивнул. И не прекратил кивать, даже когда Нэш продолжил:

– Довези ее благополучно до дома, дождись, пока ее гребаная входная дверь закроется, и я избавлю тебя от гнева, которого ты и представить, и пережить не сможешь. – Он полез в мой бумажник и бросил водителю три сотни.

 – Делай все, что она скажет, – он сунул еще три сотни во внутренний карман своего пиджака, который был на мне, коснувшись моего твердого соска, – и она отдаст тебе остальное.

Мое сердце все еще колотилось, замирая, когда мы оставили Нэша позади. В боковое зеркало было видно, как он наблюдает за машиной, пока она не завернула за угол. Я должна была заверить бедного водителя, что Нэш не имел в виду ничего такого, но:

А: Я думаю, что все-таки имел.

Б: Я вспомнила, что Нэш однажды сказал, что не целуется.

Я поднесла палец к губам, слегка коснувшись их. Я не могла выбросить из головы мысли о его губах на моих губах. Хуже, меня сводило с ума то, что я не знала, почему он сделал это.

– Вы можете отметить поездку завершенной, а потом отвезти меня обратно к отелю? – спросила я, когда водитель подъехал к случайному дому, который я выбрала.

Брови его нахмурились. Он посмотрел на три стодолларовые купюры, разбросанные по приборной панели. Он их не взял.

Его руки слишком сильно дрожали по дороге сюда. Они все еще сжимали руль. На десять и два часа, словно бойскаут, даже после того, как припарковался.

Я полезла за деньгами в карман джинсов. Моя рука коснулась записки, которую Нэш дал мне в столовой, прежде чем я вспомнила, что он положил деньги в карман пиджака. Я вынула записку и достала сотенные из внутреннего кармана.

Размахивая купюрами, я изобразила на лице самое невинное выражение, какое только могла.