Коварная ложь

 – Пятнадцатилетний мальчик в госпитале со сломанными носом, ребром и ногой, с трещиной в ключице и с вывихом плеча.

Мама ахнула, и мне потребовались все силы, чтобы не сделать так же.

Щеки мои зарделись, когда я поняла, как быстро забилось мое сердце. Я крепче прижала руки к груди, как будто так могла защититься от своих чувств. Тщетно. Ничто не могло защитить меня от них.

Такова наша судьба: детская наивность, омраченная тьмой.

– Его отец, Эрик Картрайт, мой адвокат… – Папа замолк, как только заметил, как я вздрогнула при упоминании отца Эйбла.

 – Эмери… – Гневный взгляд опустился туда, где я скрестила руки. Он опустил сигару и шагнул ко мне. – Что написано на твоей футболке?

Я отступила на шаг и подумала, сколько будет стоить переехать в Эритрею и открыть там морскую ферму. Или куда-нибудь, где меня не сможет найти никто, кроме Рида. Мы будем жить, продавая креветок и рыбу белянку, и, вероятно, умрем, не дожив до двадцати лет, от отравления ртутью, но лучше уж так, чем смерть от унижения.

– Пап. – Я почти пожала плечами, но лишь крепче стиснула скрещенные на груди руки.

Так у меня никогда не вырастут сиськи: я задушила растущие клетки в зародыше. – Это не важно.

Еще один шаг назад, и моя пятка натыкается на стену, потому что я, очевидно, не знаю, как выйти отсюда по прямой. По правде говоря, не нужно было даже показывать ему эту надпись.

Он и так знал, что там написано.

Все заметили ярость в его взгляде. Мои руки дрожали. Я поддалась неизбежности и опустила их. Не то чтобы я стыдилась того, что со мной случилось.

Я не хотела, чтобы это преследовало меня.

Моя, и только моя вина.

Папа был хорошим человеком. В большинстве случаев рассудительным, а иногда даже рациональным, в отличие от большей части местной элиты. Он не станет винить меня. Рид не станет винить меня. Не станут Хэнк и Бетти. Черт, я знаю, что даже Нэш не опустится до такого. Но мать? Два детектива, с которыми я только что познакомилась?

Я чувствовала себя уязвимой, когда без возражений выложила свои секреты на стол.

Я должна была сказать что-то или объяснить, что ничего такого не случилось. Вместо этого я выбрала молчание, потому что знала – это последнее мгновение тишины перед тем, как у отца сорвет крышу и он уничтожит Картрайтов и, возможно, весь Истридж вместе с ним.

Два детектива посмотрели на мою футболку, собираясь с мыслями, прежде чем Рид и Нэш дружно заслонили меня собой. Я оглядела братьев, но позволила им спрятать себя.

Папа вынул свой телефон и набрал номер.