Коварная ложь

– Я прочту список рекомендаций, но с этого аккаунта смотрят в основном Шантилья и Ида Мари. «Красавица и чудовище»?

– Если у тебя стокгольмский синдром. «Спящая красавица»?

Я представил себе ад, состоящий из подборки фильмов Шантильи на повторе.

– Потому что поцелуи решают все? – Ее губы приоткрылись, когда я взглянул на них. – Не говоря уже о двойных проникновениях. «Аладдин»?

– Три, пока что-нибудь не получится. Отличный урок детям.

– Зато реалистично. Ложь и воровство обеспечат тебе девушку…

Один из ночных охранников прервал нас, внеся пакеты с доставкой.

Перуанская. Тунисская. Американская. Ублюдочная американо-итальянская еда.

Эмери сразу схватила пакет с тунисской, порылась в нем и откусила по кусочку от всего, прежде чем остановиться на шакшуке.

Мы попробовали четыре разных кухни, прокручивая подборку Шантильи на «Нетфликсе» и высмеивая все фильмы, пока не нашли тот, на который оба согласились. «Джон Уик», потому что, вопреки убеждению Делайлы, я не ненавидел собак. Только тех, что напоминали крыс.

Я засунул объедки в холодильник и снова сел. Она поглядывала на меня каждую минуту, сосредоточившись на моих губах, как будто хотела поцеловать меня. К этому моменту никто из нас не притворялся, будто смотрит фильм.

Я открыл «Кэнди Краш», потому что мне нужно было чем-то занять руки, иначе я накрыл бы ее тело своим и целовал бы до тех пор, пока ее губы не покроются синяками. Она вытащила свой блокнот для рисования и принялась штриховать.

Все так и продолжалось. Я прошел десять уровней.

Она смотрела «Джона Уика», рисуя в своем блокноте модные платья. На самом деле у меня не было причин быть тут, кроме той, что мой пентхаус был пуст, а компания Эмери мне нравилась.

И что теперь, мать вашу?

Когда фильм закончился, она отложила свои рисунки, подтянула колени к груди и спросила:

– Что у тебя с «Кэнди Краш»?

Я провел пальцем, стирая уровень. Она ждала моего ответа, сжигая своим вниманием половину моего лица.

Я подумал над своим ответом, но папа считал ее членом семьи, а это значило – о на заслуживала правду.

– Папа часто играл в нее во время своих процедур. Мы сидели бок о бок, соревнуясь, кто быстрее наберет уровни. Это отвлекало его от игл, закачивающих дерьмо в его руки.

– Нет, – я положил телефон и внимательно посмотрел на нее, довольный тем, что она наблюдает за мной, – оно не сжирает твое здоровье, как химия. По факту, от этого ему становилось лучше. Он выздоравливал. Стал сильнее. Эта штука помогала его сердцу работать.