Коварная ложь

Я никогда особо не раздумывал о Судьбе, но всякий раз, размышляя, как же надо было постараться, чтобы наши пути так хитро переплелись, я начинал верить в нее.

Вой на бушевала во взгляде Гидеона, как будто он хотел ударить меня, но другое желание победило. Он скучал по своей дочери. Оконное стекло не могло быть настолько прозрачным, как его чувства.

Я опустил руку на согнутое колено.

– Всегда была такой. Когда ей было восемь… а ты был взрослым, – вставил он, – я считал, что она в состоянии спалить мир дотла своей улыбкой и благими намерениями.

Я бросил бутерброд вороне.

Приземлилась еще одна.

Подслушиваешь, папа?

Я вытер ладони о спортивные штаны. Папа бы всыпал мне, если бы поймал тут в каком-нибудь из дорогих костюмов, которыми был забит мой шкаф, так что я заехал в «Найк» за парой спортивных штанов. Он бы убил меня и за них. Они стоили больше, чем он зарабатывал за день.

Гидеон играл с пивной банкой, которую я поставил перед папиным надгробием.

– Она виделась с Вирджинией?

– Я здесь не для пустой болтовни.

Он выдернул еще одну банку из упаковки в шесть ячеек и открыл ее.

– Расскажи мне о моей дочери, и я поговорю с тобой.

– Поговори со мной, или я расскажу всему миру, где ты.

– Я ничего не сделал, и я подозреваю, ты это знаешь, а иначе я бы сейчас сидел с фингалом.

Верно. Чертовски верно. Последние четыре года я провел в поисках Гидеона, а теперь, когда я нашел его, обхожу стороной проклятые вопросы.

Может быть, я не хотел знать ответы, потому что все тут было настолько в стиле Блайт-Бич? Население этого городка не могло заполнить даже стадиона Истриджской школы.

Туристы не приезжают в такие места.

Миллиардеры не прячутся в таких местах.

Они улетают в страны без экстрадиции и проживают остаток жизни в роскоши. По крайней мере, куда угодно, только не в Блайт, мать его, Бич.

Я опустошил банку и смял ее.

– Хэнк несколько раз упоминал Блайт. – Гидеон пил свое пиво маленькими глотками. – Он посоветовал мне скрыться тут, когда компания рухнула. Я подумал, это будет хорошее место, чтобы осесть.

– Папа сказал тебе ехать сюда? – Я нахмурился, глядя на надпись «любящий друг», выгравированную в мраморе.

Всегда считал тебя мягкосердечным, пап.

– В твоем словаре есть слова помимо «да», или местные сточные воды спровоцировали развивающееся слабоумие?

– Твою мать, парень.