Коварная ложь

Я хотела, чтобы он перешел к самым пикантным деталям, сгладил все отвратительные подробности моего зачатия и перешел к той части, где Нэш каким-то образом узнал все раньше меня. Одновременно я знала, что папа дорожит моими визитами, так что позволяла ему продвигаться в своем темпе.

Пусть даже терпение никогда не было сильной моей стороной.

И каждое утро, когда я вставала и находила записку в холодильнике, я улыбалась.

«Судьба – это вселенная, надирающая задницу Совпадению. Мы – пример Судьбы, доказывающий миру, что она существует.

Я поигрывала запиской, зная, что Нэш будет задавать этот вопрос каждый день, пока я не скажу «да», зная, что буду наслаждаться каждым разом. Папа или Нэш могли прекратить мои страдания, но никто из них не делал этого, так что я написала в ответ:

P. S. Только если ты мне не расскажешь. В этом случае мне любопытно, если Судьба и Предназначение начнут вой ну, кто, думаешь, победит?»

Мы работали вместе каждый день, за исключением нескольких поездок, которые он предпринял с Делайлой.

«Что бы ни привело тебя ко мне.

Достаточно слащаво? Скрываю свои основания, раз глубокие и философские не работают. Я могу также употребить фразу «Вселенная хочет, чтобы мы были вместе. Кто мы такие, чтобы противостоять Вселенной?». Отличная фраза. Можешь распечатать это на футболке.

Я побежала в свою комнату и распечатала футболку.

«Кто мы такие, чтобы противостоять Вселенной?»

Казалось, что я надела на себя Нэша.

Шантилья ушла с Кайденом, Ида Мари и Ханна давали интервью архитектурному журналу о предстоящем открытии отеля с ограниченным кругом лиц. Нэш провел утро с Делайлой, болтая с местным политиком об играх высшей лиги.

Он вошел в офис около полудня, щеголяя темными джинсами, белым «Хенли» и бейсболкой. Когда он застукал меня за поеданием сэндвича, который он сделал, в футболке, которую он придумал, он прислонился к дверному проему, скрестил руки на груди и принялся наблюдать.

Самодовольный и чертовски самоуверенный.

Я отправила последний кусочек в рот, перекусив руту.

– Ты поверишь, что у меня есть причины не рассказывать?

– Да, ты хочешь, чтобы это рассказал мне Гидеон.

– То, что ты зовешь его Гидеон, а не «папа», и есть причина.

На самом деле я всегда называла его «папа» в лицо и почти всегда называла его «папой» в уме.