Коварная ложь

Понадобилось девятнадцать часов, чтобы долететь из Колумбии в Сингапур, а затем двадцать пять часов, чтобы вернуться из Сингапура в Северную Каролину с пересадкой, где требовалось бежать из одного конца аэропорта в другой, словно я – гребаный Эрик Лидделл.

Из-за этой встречи Эмери не получала от меня вестей более двух дней.

Я сморгнул, чтобы избавиться от джет-лага, как раз вовремя, чтобы заметить, как офицер махнул коллеге.

– Сэр, пройдемте со мной. – Офицер номер два выхватил мой паспорт у офицера номер один и повел меня в заднюю комнату, пока я задавался вопросом, что за чертовщина творится.

Металлическая скамейка была придвинута к стене в углу. Прямоугольный стол занимал все пространство, два стула с каждой стороны. Это выглядело как полицейская версия комнаты для допросов в торговом центре. Я вскинул бровь и обернулся к офицеру.

– Мне нужно позвонить своему адвокату?

Прямо сейчас она, должно быть, ела «бах-кут-те» на запруженной улице Сингапура. Кроме того, даже если у меня было право на звонок, мой телефон сел, а я не помнил ни одного номера.

– Сэр, понизьте тон и успокойтесь.

– Я, мать вашу, спокоен.

– Ваш паспорт был отмечен правоохранительными органами. – Офицер жестом указал на стул. – Прошу, подождите здесь, пока мы не предупредим соответствующие власти.

Соответствующие власти.

– Чертовы копы на побегушках. – Я устроил шоу, зевнув и улегшись на стол вместо того, чтобы сесть на стул.

Первый час взбесил меня.

Второй свел меня с ума.

На третий час все части головоломки встали на место.

«Поскольку я не получила записки этим утром, и вчера, и позавчера, и позапозавчера… я решила проявить инициативу и оставить записку тебе.

Прежде чем ты спросишь, нет, я не вернусь к тебе.

P. S. Ты скверный стежок, который я не могу переделать. Как я ни пытаюсь распутать нас, все становится еще запутаннее, чем в начале».

Желчь подкатила к горлу.

Я выпила полбутылки воды, надеясь, что это уменьшит тошноту.

Еще четверть часа, и я выверну свой пустой желудок на пол.

Я чувствовала себя так с того момента, как поняла, что Нэш восемь лет хранил гроссбух, который мог спасти моего отца. Я перебрала все сценарии, пытаясь оправдать это, но Потолок всегда докапывался до сути.

Я попробовала еще раз.

– Может, он считал, что папа участвовал в скандале?

Потолок: Ты хуже заезженной пластинки. Ее, по крайней мере, можно отключить.