Коварная ложь

Он кивнул на бейдж с именем, приколотый к моей груди.

– Ваше имя написано на нем.

Я позволила себе выдохнуть, рассмеявшись собственной паранойе и наконец одарив его неким подобием улыбки.

– Как вам вечеринка?

Официант забрал мою пустую бутылку из-под воды, пока я рассматривала Брендона. Плечи расправлены, на лице – улыбка. Внешность, как у кинозвезды. Он выглядел непринужденно, хорошо подогнанный костюм облегал его широкую фигуру, словно рыцарские доспехи, и он стоял с таким видом, будто этот зал принадлежал ему.

Лишь его костюм, пошитый не каким-то известным кутюрье, выдавал, что он здесь чужой, что влекло за собой вопрос: какого черта он показался мне знакомым?

Брендон пожал плечами и обвел зал указательным пальцем.

Мне следовало бы обидеться. В конце концов, я помогала планировать маскарад: и не так, как раньше, раздавая поручения и без того перегруженному папиному персоналу, а как низкооплачиваемый организатор мероприятий.

Всю последнюю неделю я провела, бегая по бухте Хейлинг: перепроверяла заказы цветов, участвовала в репетициях оркестра, ездила на автобусе в другой торговый центр после того, как заметила в бутике, где Шантилья велела мне закупить салфетки цвета яичной скорлупы, свою бывшую соседку Матильду Астор.

Она заставила меня вернуть всю партию в сто восемь штук, и мне пришлось купить салфетки оригинального бренда после того, как она выругала меня за мою некомпетентность перед всеми моими коллегами.

Затем она решила, что цвет новой партии неподходящий, заставила вернуть их и снова купить прежние.

Какой бы тяжелой работа ни была, она все равно ложилась на мои похудевшие, костлявые плечи.

Хоть и была измотана и жаждала окончания всего этого.

– Мне тоже, – я взяла целую ложку севиче из гребешков в кокосовом креме у вежливо улыбнувшегося мне официанта.

Он видел, как немногим раньше Шантилья орала на меня за то, что я посадила команду дизайнеров слишком далеко от стола Нэша. Как бы то ни было, я обещала себе не смотреть на него весь вечер, только если мне не понадобится убедиться, что я нахожусь на противоположной от него стороне зала, достаточно далеко, чтобы нельзя было различить цвет его костюма.

Кроме Брендона, Нэш был единственным мужчиной без маски. Это не имело значения, я бы узнала его и так.

У него была эта сила присутствия. Когда ты оборачиваешься через плечо, чтобы убедиться, что там никого, а он – на другой стороне зала, но ощущение, будто он – рядом.