Коварный обольститель

Что ж, она сама желала того же и склонялась к мысли о том, что поездка за границу пойдет ей на пользу. Разумеется, леди Ингам ничуть не сожалела по поводу взятой на себя заботе о внучке, но ей уже приходило в голову, что на время ее отсутствия Феба могла бы пожить у Ингама и Розины. Однако, недолго поразмыслив, миледи отказалась от такого плана: Розина была дурой, и ей ни в коем случае нельзя доверить столь деликатную задачу, как содействие браку Фебы и Сильвестра. Пожилая дама питала определенные надежды в этом отношении, но не сомневалась и в том, что дело это требует бережного, искусного подхода.

А Розина непременно все испортит; более того, ничто не способно с такой несомненностью отвратить от девушки Сильвестра, чем постоянное пребывание Фебы в компании своих добродетельных и скучных кузин. Нет, это не годится, решила миледи. И брать Фебу с собой в Париж тоже нет смысла: матрона не верила в то, будто разлука способна укрепить чувства, особенно когда речь шла о чувствах такого мужчины, как Сильвестр, за которым буквально охотилось столько девушек.

Итак, от подобных намерений пришлось отказаться, но визит миссис Иртинг пробудил в ней многочисленные воспоминания. Миледи с удовольствием предалась им, и только когда они с Фебой перешли в гостиную, она заставила себя вернуться к действительности и попросила внучку рассказать ей о том, как прошел ее день. Феба ответила, что получила массу удовольствия, после чего, решительно вздохнув, бросилась в омут с головой:

– Бабушка, я должна рассказать тебе кое-что!"

"Мисс Марлоу ничуть не удивилась бы, если б ее первая попытка литературного творчества встретила суровую критику; но миледи, удостоверившись, что анонимность автора обеспечена, была скорее изумлена, нежели рассержена.

Она даже заметила, что всегда считала Фебу умной маленькой девочкой.

Возможно, почтенная леди полагала, что вряд ли кто-либо из членов высшего общества прочтет книгу внучки; не исключено – она считала это еще более невероятным, – что в портрете, нарисованном столь неопытной рукой, кто-либо сумеет усмотреть сходство с оригиналом.

Так что она лишь рассмеялась, когда Феба сообщила ей ужасную правду. Но, стоило девушке спросить у нее, не полагает ли она, что Сильвестра следует предупредить об угрозе, нависшей над его головой, пожилая дама быстро ответила:

– Ни в коем случае! Боже милостивый, да ты, наверное, сошла с ума, если можешь даже думать об этом!

– Хорошо, мадам. Вот только… на душе у меня неспокойно! – призналась Феба.