Коварный обольститель

Заметив, что Феба и сама выглядит бледной словно смерть, юноша воскликнул:

– Эй, Феба, только не говори мне, что и у тебя началась морская болезнь, а?

– У меня? Нет конечно! У меня нет времени на тошноту! – ядовито отозвалась она. – Можешь не спускаться вниз! Я хочу, чтобы ты спросил у твоего несносного спутника, можно ли перенести Эдмунда в другую каюту. Полагаю, она принадлежит ему, но ведь сейчас она ему не нужна. И еще, Том, постарайся найти горячий кирпич! Эдмунд дрожит как осиновый лист, и, что бы я ни делала, согреть его у меня не получается.

– Боже милостивый, да ему, наверное, очень плохо! Ты хочешь сказать, что его до сих пор тошнит?"

"– Не совсем, но у него продолжается сухая рвота, и он совершенно обессилел, бедняжка, и все время плачет. Еще никогда в жизни я не видела ребенка в таком ужасном состоянии, а ведь я часто помогала ухаживать за своими сестрами. Как это гадко – взять его с собой в такое путешествие! Ей следовало бы понимать заранее, чем все обернется! Но она прекрасно знала обо всем, а теперь говорит, будто с ним все будет хорошо, если он только захочет и хоть капельку постарается! А вот сама она не желает прикладывать ни малейших усилий! Для этого Ианта слишком плохо себя чувствует.

Кроме того, она чересчур чувствительна и не может держать его рядом с собой, когда он болен! От этого у нее случается учащенное сердцебиение. Оно уже началось у Ианты сейчас, и потому Эдмунда необходимо убрать из ее каюты. Том, если бы мне теперь предложили вернуться обратно в Дувр на ковре-самолете, я бы отказалась! Нет! Я не оставлю его до тех пор, пока благополучно не передам с рук на руки Солфорду! Как бы он ни относился к Эдмунду, он не может оказаться настолько же бесчувственным, как эта особа!

– Эй, эй, полегче! – сказал Том.

 – Ты уж слишком дала волю своему языку, девочка моя!

Мисс Марлоу неуверенно рассмеялась и провела рукой по лбу.

– Знаю. Но ведь это только в твоем присутствии, Том! А в остальном – я буду нема словно рыба, обещаю тебе.

 – Она вдруг подняла палец, прислушиваясь, и крикнула: – Уже иду, дорогой!

Даже самый злейший враг не смог бы обвинить сэра Ньюджента в недружелюбии либо неуступчивости. Услышав, что от него требуется, он немедленно сошел вниз, чтобы умолять Фебу располагать его каютой, как своей собственной. Вид Эдмунда совершенно потряс его, и он несколько раз повторил «Бедный малыш! Краше в гроб кладут!», чем навлек на себя раздражение Ианты.