Спустились на несколько метров, где, кажется, дуло чуть меньше, стали разбивать лагерь.
– У тебя обезболивающее есть? – негромко спросила Алла Ивановна Марину, когда поставили палатку и закрепили последнюю растяжку. – Сильное?
Марина кивнула. Ей было тревожно, как будто что-то страшное надвигалось и остановить его никак нельзя.
– Два ампулы."
"– Ты ему сегодня не коли, – тихо посоветовала Алла. – У него сейчас нога разболится, это точно! Мы с Василичем попробуем лыжу склеить, на одной он не дойдет.
Ты ему завтра уколешь, он какое-то время сможет двигаться. А сегодня не коли.
– Я сама разберусь, Алла Ивановна, – сказала Марина неприязненно. – Я врач.
– Погода мне не нравится, – продолжала Алла, не слушая. – И главное, связи нет! Вот угораздило…
– Что вы там всё каркаете?! – неприятным голосом спросил Петечка, услышавший, что «угораздило». – Тут до людей рукой подать! Вообще я считаю, что кто-то из нас должен пойти и привести подмогу! Это очень просто.
– Никто никуда не пойдет, – отрезал Володя. – Нога сегодня отдохнет, и завтра мы…
– Завтра будет только хуже, – встрял Степан. – И ты это прекрасно понимаешь. Ногу разнесет, в ботинок её все равно не засунешь, даже если наши дедуля с бабулей лыжу склеят! Хотя чего там клеить!
– Тогда точно надо идти за людьми, – повторил Петечка. – Я пойду.
– Не пойдешь!
– Я руководитель группы, и я запрещаю…
– Какой ты, на фиг, руководитель? Всё из-за тебя! Под ноги бы лучше смотрел!
– Хорош лаяться, мужики, – подал голос Сергей Васильевич.
Он устраивал место под костер. – А ходить по одному не годится. Ветер поднимается.
– И чего?! Ждать, когда метель начнется?! – возмутился Петечка.
– Метель, может, и не начнется, но ветер подозрительный какой-то.
– Вот именно! Надо сейчас идти!
– Я запрещаю!
– Плевать я хотел на твои запреты!
– Мальчики, – пропищала Женька «девочкиным» голосом, – ну что вы ссоритесь? Ну как получилось, так и получилось! Ну завтра дойдем! А что?
– А то, что и завтра мы никуда не дойдём!
Весь оставшийся день, который показался всем странно коротким, Алла Ивановна и Сергей Васильевич, сидя на снегу голова к голове, собирали Володину лыжу, как хирурги раздробленную кость.
На куске тряпки рядом с ними были разложены клей, бинты и еще какие-то штуки. Костер горел, и время от времени над ним грели клей, который то и дело застывал.
