Пес бойко подскочил к дамам, с интересом обнюхал обеих и задержался возле Василисы.
– Вы это… собачку уберите… – заблеяла та, поглубже втискиваясь в кресло вместе с ногами. – Что это он на меня так возбужденно смотрит?
– Ну так кобель же, – куснула подругу Люся, собак она боялась меньше подруги, хоть те неоднократно пробовали ее на зуб.
– Да не бойтесь, он не кусается, честно вам говорю. Самое большее, на что он способен, – с ног сбить, – отмахнулся Толя и снова спросил: – А вы что – одни здесь? Римма говорила, что вы придете…
– Да она на кухню за пирогом пошла, – объяснила Василиса и осторожно поднялась из кресла.
Ей не хотелось находиться в одной комнате с таким грозным псом, поэтому она попросила:
– Вы бы подержали собачку, а я Римму потороплю.
Толя послушно взялся за ошейник.
– Риммочка! Что там у вас с пирогом? Римма, вы где? Ах вот вы!.. Я говорю, может, вам помочь чем, а то там уже и этот… как его, Толя с собакой пришел…"
"В следующую секунду стены вздрогнули от пронзительного визга – Василиса орала на одной ноте, пока ее за плечи сильно не тряхнула Люся.
– Закрой рот, она все равно тебя уже не слышит.
Римма сидела в легком плетеном кресле, уронив голову на стол, тут же на столе стоял светлый поднос с темным черемуховым пирогом, покрытым белоснежными сливками, и под этот поднос протекала тоненькая черная струйка.
– Что это? – севшим голосом спросил Толя Кислицын. Он только что зашел в кухню, увидел Римму и теперь смотрел расширенными от ужаса глазами то на Люсю, то на Василису.
– Кто это ее… так?
– Мы сами хотели бы узнать… – растерянно пожала плечами Люся.
Молодой ротвейлер, не понимая, что случилось, тыкался хозяйке в колени и подбрасывал мордой ее недвижимую руку. От этого создавалось ощущение, будто Римма шевелится.
– Олаф! Бежим! – не выдержал Кислицын и, ухватив пса за ошейник, рванул к выходу. Подруги не успели опомниться, а его шаги уже гремели где-то внизу.
Люсенька настолько опешила, что уселась за стол вместе с несчастной Риммой, подперла ручкой голову и тихонько заголосила, скромненько, но с чувством, явно воруя слова у свадебных песен:
– Ой, да и кто у нас тако-о-оой, с раскудрявой голо…
– Сдурела!! Бежать надо! – резко дернула подругу за рукав Василиса, оборвав погребальное песнопение.
– Давай, давай, ну же! Дома допоешь!
Люсенька не заставила себя просить дважды – резко вскочила и кинулась из квартиры, позабыв про обувь.
– Люся! Черт тебя дери! – громко шипела Василиса.
