И только дома она торжественно достала из рукава чуть помятую фотографию и шлепнула ее на стол перед Василисой:
– Ну и как? Никого не узнаете?!
– Люська-а-а… – раскрыла рот от удивления Василиса и уткнулась в фото носом. – Это же… Вот смотри, это Кислицын, так?
– Конечно. А вот рядышком Римма и… узнаешь?
– Хлебов. Точно, Хлебов. Значит, они знакомы? А это кто? – на фото помимо Кислицына, Риммы и Хлебова было еще две пары незнакомцев. В них-то и тыкала пальцем Василиса. – А эти?
– Этих я не знаю, – пожимала плечами Люся.
– А почему у хозяйки не спросила?
– Ты что, очумела? Я специально ее на кухню выпроводила, чтобы она не видела, как фото ворую!
– Ну и зря! – не одобрила Василиса. – Женщина, между прочим, к нам очень тепло отнеслась. Она даже предложила мне спинку потереть, когда я шею освежала…
– А ты еще и шею освежала! – возмутилась подруга. – Мы же там работали, а она, как кряква какая, купание устроила! Заявился бы Кислицын, а дома картина: «Купание красного коня» называется!"
"Василиса не терпела критики.
Поэтому голос ее взлетел на два тона вверх:
– Ты не передергивай! Отвечай, как теперь мы узнаем, кто есть кто? Вот сейчас бы наведались к тем, кто на фото, а они – раз, и выдали бы информацию. А теперь что? Ничего не знаем!
– Когда ты вот так орешь, Вася, – совершенно спокойно проговорила Люся, – ты на Годзиллу похожа. Сама здоровая, а мозги в палеозое заморозились. Чего кричать? Ясно же, что Кислицын знает Хлебова, значит, сходим в театр, кстати, мы пропустили с тобой репетицию, нас высекут палками, сходим в театр и спросим…
– Нет, – тут же сообразила Василиса, – в театр не пойдем.
Мы с тобой до сих пор не выяснили, с кем тогда мило беседовал наш режиссер Кирюша, вдруг он тоже во все это замешан. Может услышать. Мы с тобой сегодня же… сейчас же, отправимся к славной старушке Веронике Абрамовне. Заодно проверим, не изводит ли ее доченька!
Решение было разумным, кое-какие завязки намечались, поэтому подруги в гости собрались быстро, однако уйти не успели – на пороге их встретил сияющий жених Люси Матвей Артемович.
– Вот как я вас ухватил! Еще бы чуток, и пришлось дверь целовать! – ласково поглядывал старичок на подруг и теребил поводок собаки.
И то ли вид у него был сегодня особенно жалкий, то ли Люся вдруг поняла, что, кроме этой ветреной борзой, у него ничего и не осталось, но выставлять старика не хотелось.
