Козырной туз

Он не помнил, с кем дрался и при каких обстоятельствах. Знал только, что потерпел поражение.

Очнувшись, он ощутил панику. Алекс ничего не видел без очков. Боже милостивый, да он ослеп! Как же он теперь будет вести дела графства? Как сможет прочесть записи в бухгалтерских книгах и выявить мошенников?

Алекс почувствовал, что голова у него забинтована. Сначала он попытался снять повязку левой рукой, но рука не двигалась, и он попробовал сделать то же самое правой. После этого ему удалось разглядеть очертания мебели в комнате и огонь в камине.

Значит, с глазами у него все в порядке, точнее, он видит так же, как и раньше. Но почему-то он связан, как рождественский гусь. Как рождественский гусь… При этой мысли граф ощутил смутную тревогу, что-то не давало ему покоя, но он решил поразмыслить над этим позже, когда не так сильно будет болеть голова.

Алекс старался не прислушиваться к боли, не силился вспомнить, где он и почему здесь оказался. Слава Богу, что он не ослеп. Это было бы настоящей трагедией. Ему хотелось снова увидеть малышку Нелли.

Неужели она и впрямь превратилась в алмаз чистейшей воды? Ее он помнил хорошо. Он также помнил рассказ отца о том, как, впервые увидев Лизбет Амбо, тот потерял голову. Она была намного моложе отца и, несмотря на родство с французской аристократией, не имела достаточно высокого происхождения, чтобы стать женой графа. Но, как объяснял граф своему старшему сыну и наследнику, все это не имело для него никакого значения. Он влюбился в нее с первого взгляда и женился на ней. Все это было проще простого.

Алекс, однако, знал, что в действительности все не так-то просто. Он не станет влюбляться по уши, увидев смазливое личико. Это не главное для хорошей жены. Женская красота поблекнет быстрее, чем высохнут чернила на брачном свидетельстве. Несмотря на это, Алекс не мог не вспоминать большие голубые глаза Нелли, полные тревоги и заботы о нем. Тогда боль отступала и он снова погружался в сон.

Когда он пришел в себя во второй раз, то увидел знакомую фигуру. Его камердинер Стивз сидел на стуле возле его кровати.

– Стивз! – радостно воскликнул Кард и не узнал собственный голос, таким он стал хриплым. – Я знал, что ты приедешь, старина.

Стивз тут же вскочил и поднес к пересохшим губам Алекса стакан воды. Он давно ждал, когда его дорогой хозяин очнется. Вот уже четыре часа он не отходил от кровати больного. Пока граф пил, его верный и старый слуга откашлялся, чтобы не выдать переполнявших его чувств, и сказал:

– Конечно, я приехал.