Может быть, через недельку…
В его голосу чувствуется рычание.
Опускает глаза на мою грудь, крепко сжимая челюсти. Не оставляя сомнений в том, чем он собирался со мной заниматься все то время до выхода в свет и до возможности одеться.
– Но раз уж так вышло, и все мое семейство в сборе… Уважим семью и традицию. Да, жена? Проведем праздничный завтрак молодых. Примем поздравления. Вынесем на почетное место подтверждение нашего брака.
– Поздравления?!
С моих губ слетает горький смешок.
Моментально трезвею, как будто вода, под которой мы до сих пор стоим, совсем ее не замечая, стала ледяной.
Даже будто меня бьет осколками льда по раскаленной коже.
– Давид! Какие поздравления! Или ты принимаешь меня за глупышку? Думаешь, я не понимаю, зачем…
– Тс….
Его рука обхватывает мое лицо. Сдавливает губы, не давая продолжить.
– Разве моя жена может быть глупышкой, ммм, Саида? Нет. Моя жена умная женщина. Самое ценное, Саида, в жизни всегда дается нелегко. Поэтому мы сейчас соберемся и выйдем.
Сядем за стол со всей семьей. И, черт бы их побрал, примем поздравления! Даже если они будут сквозь стиснутые зубы! И ты сделаешь вид, что совершенно счастлива и веришь в их искренность!
– Поздравлений не будет Давид, – пожимаю плечами. – Ты же сам прекрасно знаешь. Это невозможно.
– Зато традиция будет соблюдена, – вкрадчиво чеканит Давид. Сквозь его голос пробивается металл. А лицо становится каменным и решительным. – Все по правилам, Саида. Иначе зачем, они думают, явились в этот дом?
Давид выносит меня из душа на руках.
Крепко прижимая к себе.
Только теперь замечаю, что он встал ко мне под струи воды полностью одетым. Теперь же промокшие насквозь брюки и рубашка оставляют огромные лужи по дороге от ванной до постели.
– Я сама.
Становлюсь на ноги, все еще чувствуя безумную слабость. Не только в ногах. Во всем теле.
Тянусь за пушистым махровым полотенцем, которое он по пути успел набросить себе на шею.
– Тебе тоже нужно привести себя в порядок и переодеться.
Только коротко кивает. Отходит от меня подальше . К противоположной стене, к своему шкафу с одеждой.
Наша близость опасна. Так и тянет утонуть в объятиях. Спрятаться на его широкой груди от всего мира!
И все же меня потряхивает. Постоянно чувствую на себе жадный, прожигающий взгляд Давида. Кожа полыхает и потрескивает. Даже не оборачиваясь, безошибочно чувствую, куда именно он смотрит!
– Давид. Пожалуйста! Отвернись!
Это уже много.
