Почти нежно. Почти забытым бархатом голоса.
Но…
Это обман. Лишь скрытая, затаенная, но угроза!
Потому что в глазах еще сильнее. Еще ярче вспыхивает пламя!
Он резко опускает голову.
Обхватывает мои руки своей, жестко фиксируя, сжимая их.
И…
Трется чуть отросшей щетиной о мою грудь. Будто иголки впиваются в нежную кожу, прокалывая ее насквозь. Разгоняя по венам какой-то дикий яд…
С силой втягивает губами мой сосок, заставляя меня вскрикнуть.
– Не сопротивляйся, – шепчет, сжимая второй рукой мое бедро.
– Ты моя. Ты сама этого хочешь! Сама жаждешь!
Пышные юбки задираются.
Его палец проводит по внутренней стороне бедра.
А губы снова втягивают сосок.
С силой. Но мучительно медленно. Тягуче. Чуть прикусывает, выбивая из меня новый вскрик. И тут же зализывает ставшую твердой, до одури твердой и чувствительной горошинку соска!
– Жаждешь. Меня. Да!
– Нет!
Выгибаюсь. Пытаюсь закрыться. Крепко сжимаю ноги.
– Тсссссссссссс….
Он отрывается.
Перестает мучительно терзать мой сосок.
Смотрит на меня совсем безумным, пьяным взглядом.
Один рывок, и платье с треском рвется. Просто разлетается на два куска ткани.
Отшвыривает их в сторону.
– Нет! Пусти! Я не твоя!
Пытаюсь хоть как-то закрыться. Сжаться под его пожирающим взглядом.
Я ведь почти обнажена! Эта паутинка ничего не скрывает!
Ноздри Давида раздуваются еще сильнее. Он словно зверь, почувствовавший запах крови загнанной дичи!
Медленно, с хриплым дыханием, опускает взгляд прямо туда….
А там тоже. Паутинка. И никакой возможности закрыться! И напряженный бугорок выпирает из кружева. Пульсирует, а вокруг разливается странная, горячая влага!
– Для него?!
Рычит.
Сжимает грудь еще сильнее.
Спускается бешенным нажимом губ по шее. Вниз. По самой груди.
С рычанием впивается зубами в кружево.
Дергает, одним рывком разрывая ничего не скрывающий бюстгалтер!
- Вот так…
Накрывает горячей ладонью уже обнаженную грудь.
И снова. Нежность и бархат в его голосе.
Сводит с ума. Будоражит. Заставляет жадно дышать под его могучим телом, нависшим надо мной. Под его жадным дыханием!
– Нет!
Кричу, когда его руки скользят ниже. Касаются наглыми пальцами самого сокровенного. Прижимает бешено забившийся в пульсации клитор. Поглаживает, высекая из меня самые настоящие искры! Лишая воли! И почти сознания!
– Да… Ты моя, Саида… Смотри.
